Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

кровожадного замаха. — Мои блядские дни сочтены! Мне не интересно забирать твоего бойфренда.

— Мужа, — автоматически поправляет Виски, нанося удар Николаю, который снес бы ему голову, если бы тот не увернулся в последнюю секунду.

Чума замирает посреди удара и недоверчиво пялится на него.

— С каких пор? И если уж на то пошло, это ты мой муж.

— Какая разница? — спрашивает Виски, пожимая плечами.

Мы с Николаем переглядываемся.

— Ненавижу прерывать вашу прелюдию, — говорю я, прицеливаясь в гроздь мутировавших колючих фруктов, свисающих с дерева наверху; они выглядят подходящими по размеру и плотности, чтобы проломить череп. — Но мне нужно, чтобы вы оба поторопились и сдохли.

Глаза Чумы расширяются, когда я делаю выстрел, и он едва успевает нырнуть, чтобы оттолкнуть Виски с пути.

Фрукт взрывается, мякоть разлетается липкой дугой, задевая край рукава Чумы. Выражение чистого отвращения на его лице почти стоит того быстрого возмездия, которое следует за этим — размытое движение, заканчивающееся тем, что его нож рассекает воздух там, где секундой ранее было мое горло.

— Уверен, ты потянешь счет за химчистку, ваше высочество, — дразню я, уходя в перекат, который выводит меня за спину массивной фигуры Виски. Я использую его как живой щит, за что получаю локтем назад, от чего трещат пара ребер.

— Трус, — кряхтит Виски, разворачиваясь с удивительной ловкостью. Его мясистый кулак задевает мою щеку, когда я пригибаюсь; ветер от удара взъерошивает мне волосы.

Через дюну Чума и Николай снова сцепились. Металл сверкает, сталкиваются ножи, звон разносится по открытому пространству. Никто не уступает ни дюйма, их движения так быстры, что сливаются в смертельную хореографию.

У меня едва хватает времени оценить их обмен ударами, прежде чем Виски врезается в меня, как товарный поезд, и мы оба с грохотом падаем на песчаный холм, который оказывается чертовски более твердым, чем выглядит. Воздух с силой выбивает из моих легких, когда меня расплющивает между тушей Виски и тем, что, я почти уверен, на самом деле является камнем, покрытым тонким слоем песка. От силы удара пистолет вылетает у меня из руки, и я выскальзываю из-под него, карабкаясь, чтобы добраться до оружия.

— О нет, не выйдет, мелкий говнюк, — рычит Виски, хватая меня за загривок и впечатывая головой в камень. Мой прекрасный, идеально прямой нос ломается мгновенно.

Сукин сын.

Я игнорирую кровь, струящуюся по лицу, и шарю по вечно сыпучему песку, пока пальцы не находят прохладный, надежный металл, который я ищу.

— Во мне… шесть… футов… пять дюймов, — цежу я сквозь зубы, когда другой альфа хватает меня за волосы, пытаясь оттащить назад.

Я изворачиваюсь в его хватке, как только моя рука сжимает пистолет, но прежде чем я успеваю выстрелить, мимо меня проносится пятно белых волос и врезается в Виски.

— Николай? — выдавливаю я, в шоке наблюдая, как два альфы катятся вниз по склону дюны, в то время как Чума, шатаясь, поднимается на ноги, прижимая к себе то, что выглядит как вывихнутая левая рука. Любезность Николая, полагаю.

— Не смей. его. блядь. трогать, — рычит Николай голосом демона.

Когда я оглядываясь, он уже приземлился внизу дюны верхом на Виски, занося кулак, прежде чем тот встречается с лицом другого альфы. И судя по ошарашенному взгляду Виски и соответствующим ручейкам крови, текущим из его носа, это не в первый раз. Он наносит еще один удар, затем еще, прежде чем Виски удается схватить Николая за руку и сбросить его.

— Не знал, что он твой парень, — ухмыляется Виски, слегка пошатываясь и вытирая кровь с лица тыльной стороной ладони.

Николай снова на ногах, два альфы стоят друг против друга. Прежде чем я успеваю выстрелить, чтобы помочь Николаю, что-то врезается в меня сзади.

Гребаный Чума.

С каких пор я позволяю себе отвлекаться в драке?

Я слышу, как внизу бушует битва между Николаем и Виски, пока Чума впечатывает меня в ближайшее дерево. Я разворачиваюсь, беря его на прицел, когда он отскакивает назад, как гребаный кот. И у него этот проклятый нож в здоровой руке, другая все еще безвольно висит вдоль тела. Нож, который, я не сомневаюсь, может оказаться в моей груди за то время, что мне потребуется для выстрела.

Это сводит с ума.

Несмотря на все наши усилия, мы равны. На каждое полученное преимущество находится немедленный контрудар. На каждую использованную возможность материализуется защита. Никто не выигрывает ни гребаного дюйма земли.

Чума, похоже, понимает то же самое. Он меняет тактику, голос приобретает другое качество.

— Зачем ты это сделал? Зачем все эти сложности с моим похищением? Ты же должен знать, что тебе это с рук не сойдет.

— Ты бы удивился тому, что сходило мне с рук, — говорю я, кружа вокруг него.

— Кто тебя нанял? — давит Чума, сужая глаза. — Это Мейбрехт? Мой брат?

Замешательство на моем лице, должно быть, кажется слишком искренним, чтобы быть фальшивым. Уверенность Чумы колеблется.

— Не прикидывайся невинным, — рычит он. — Сколько они заплатили тебе, чтобы похитить меня?

Я смеюсь, ярко и искренне.

— Я? Невинный? Это впервые.

— Тогда что, черт возьми, могло заставить тебя предать нас, если не деньги? — требует он. — Огромные суммы денег.

— Предательство — это звучит немного слишком, — фыркаю я, жестикулируя пистолетом. — Ты пришел ко мне за информацией, я дал тебе информацию, я пришел к тебе за информацией, твои друзья дали мне наводку, и я ею воспользовался. Вряд ли это моя вина, что они думали, будто меня убьют в процессе.

— Омега, — говорит он, щурясь. — Это действительно из-за нее?

— Я думал, в поезде это было достаточно очевидно, — говорю я медленно, словно у него проблемы с пониманием, потому что я знаю: сомнение в его интеллекте — единственное, что взъерошит перья этой птичке. — У нее есть имя, знаешь ли. Или ты типичный альфа, который считает людьми только тех омег, которых трахает?

Это срабатывает. Чума делает выпад с клинком и открывается. Мне приходится позволить ему рассечь мне плечо, чтобы воспользоваться моментом, но я хватаю его за грудки и разворачиваю нас обоих так, что он оказывается спиной к краю дюны, с которой только что скатились Виски и Николай — той самой, внизу которой они все еще яростно дерутся, судя по звукам.

Ха. Никогда особо не замечал, насколько дерущиеся альфы звучат так, будто они трахаются.

Чума шатается, спиной к обрыву; его задняя нога опасно близка к тому, чтобы потерять опору на сыпучем краю.

Я нацеливаю пистолет ему в грудь, и он замирает, его лицо — шедевр неверия.

— Ты, блядь, серьезно? Ты похитил