Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

Я сжимаю их — сначала осторожно, пробуя на вес эту нежность, а потом всё властнее, доводя девчонку до прерывистых, сдавленных вскриков. Она выгибается навстречу, подставляясь под мои руки, и я вижу, как на фарфоровой коже проступает розовый румянец — карта возбуждения, нарисованная мной.

— Максим… — она закинула голову назад, и голос её поплыл.

До чего же она ахуительная!

— Смотри на меня, Зайка, — рычу я, не давая ей спрятаться в спасительном беспамятстве. — Хочу видеть твою жажду. Хочу, чтобы ты видела, как я тебя поимею.

Она медленно приоткрывает поплывшие глаза. В их глубине мерцает не просто покорность — там полыхает дикий огонь похоти, который она так долго пыталась затушить уставами и формой. Припухшие её губы дорожат, манят.

Чёртова дьяволица!

Мои пальцы продолжают терзать её соски, превращая нежную плоть в два твердых узла, где боль танцует с наслаждением. Я выжимаю из неё признание за признанием, чувствуя, как она начинает метаться подо мной, теряя ориентацию в пространстве и во времени.

Я спускаюсь ниже, накрывая ртом один из сосков, и с силой втягиваю его в свой рот, пока она не вскрикивает, выгибаясь дугой. Её не просто хочется трахнуть, а сожрать!

Свободной рукой я скольжу вниз, перехватываю замок на её джинсах. Собачка поддается с коротким, победным лязгом. Я буквально вытряхиваю её из денима, стягивая штанины вниз. Она дёргает бедрами, помогая освободиться, и замирает, оставшись в одних крошечных трусиках. Блядских до невозможности, особенно на её разгорячённом теле!

Интересно, она всегда так наряжается на задержание? Или сегодня был особый случай, в моём лице?

Последняя преграда — тонкая полоска ткани, которая отделяет меня от того, чего я хотел с самой первой секунды, когда её увидел. Я медленно завожу пальцы под резинку и чувствую как я она там… о, да! Влажная, горячая, абсолютно готовая. Одним движением избавлю её от последнего клочка одежды.

Всё. Моя. Голая, беззащитная и чертовски красивая в своём бесстыдстве.

Отбрасываю полотенце в сторону, и теперь между нами не осталось ничего, кроме искр статического электричества, звериного голода и моего пульсирующего члена, упирающегося в её фантастическую задницу.

Копша впилась ногтями в мои плечи, оставляя на коже багровые полосы, и её бёдра невольно дёргаются вверх, инстинктивно ища столкновения с моей плотью.

— Терпи, — отрезаю я, хотя у самого в висках долбит так, что перед глазами темнеет. — Я буду трахать тебя медленно… так медленно, что ты сойдешь с ума.

Начинаю с шеи. Прикусываю солоноватую кожу, зализываю, вычерчивая путь от мочки уха до ключицы. Слышу, как она задержала дыхание, а потом рвано выдохнула моё имя.

— Максим,… пожалуйста… — голос её сорвался на всхлип.

— Проси ещё, — шепчу я, спускаясь поцелуями ниже, к животу.

Чувствую, как её мышцы напрягаются под моими губами. Я намеренно медлю, обводя языком её пупок, заставляя её бёдра мелко дрожать. Мои руки сжимают её колени, разводя их шире, и я скольжу в «опасную зону» её мокрых складочек, но не глубоко — лишь дразня, касаясь самой кромки.

Гладкая плоть — божественна на ощупь! Это и есть мой фетиш номер один! Сука! Эта мокрая киска и гладкий лобок — настоящий праздник для пальцев и воображения!

Она стонет, вплетает пальцы в мои волосы, пытаясь притянуть ближе, сорвать этот медленный темп, но я непоколебим. Вылизываю внутреннюю сторону её бедра, доводя до исступления, пока она не начинает метаться по простыням, теряя последние крохи терпения.

— Ты… ты издеваешься! — хрипит она, и в её глазах бушует настоящий пожар.

— Да, Зайка, — усмехаюсь я, на мгновение отстраняясь, чтобы увидеть её всю — раскрасневшуюся, влажную, абсолютно потерянную. — Чтобы ты помнила этот допрос всю оставшуюся жизнь.

Я снова припадаю к ней, теперь уже более властно, чувствуя, как она плавится под моими пальцами. Она уже на грани, её тело бьётся в конвульсиях предвкушения. И я знаю, ещё секунда — и она взмолится о том, чтобы я, наконец, заполнил её целиком.

— Проси…— настаиваю я.

— Пожалуйста! — всхлипывает она.

— Пожалуйста, что…?— я намеренно замедляюсь, дразня.

— Трахни меня! — выкрикивает она, и этот крик — самая сладкая музыка, которую я слышал в жизни.

Самая лучшая её просьба! Без купюр, только чистый инстинкт.

— Умница…

И за её откровенность я вхожу в неё пальцами, чувствуя, какая она горячая. Её клитор пульсирует под моим языком. И это… ахуительно. Дико хочется вбить член в её тугую киску до упора! Но я не тороплюсь. Слишком долго эта кошечка выпускала когти, чтобы я сейчас взял и кончил дело за пять минут. Я хочу видеть, как её хваленая выправка окончательно рассыплется в прах, превратив офицера полиции в стонущий комок желания.

Девчонка стонет в голос, моё имя срывается с её губ вместе с рваным выдохом, смешиваясь с влажными, чавкающими звуками её собственного потопа на моих пальцах. Она на мгновение каменеет, замирает на пике напряжения, а потом её тело прошивает серия мощных спазмов. Её выгибает дугой и трясёт. Она сминает простыни в кулаках, и это зрелище становится последней каплей для моей хваленой выдержки.

Всё. Предохранители сгорели к чертям.

Рывком срываю её с кровати и усаживаю на свои колени, прижимая спиной к себе. Моя любимая позиция: вроде как она сверху, но каждый её вдох, каждое движение контролирую я, как опытный кукловод. Развожу свои ноги в стороны, заставляя её бёдра раскрыться максимально широко, обнажая весь её пылающий алтарь.

Одной рукой намертво впиваюсь в её грудь, сминая мягкую плоть, а второй продолжаю бешено наяривать клитор, не давая ей остыть ни на секунду после первого оргазма. Она откидывает голову мне на плечо, задыхаясь, её спина мокрая от пота и плотно прижата к моей груди. Я чувствую, как её киска пульсирует, буквально засасывая мои пальцы.

Я утыкаюсь носом в её затылок, вдыхая жар разгоряченной кожи, и хрипло требую, почти приказываю:

— Волосы распусти…

Она на секунду замирает, словно не сразу сообразив, чего я хочу от неё. Не дожидаясь, я сам вцепляюсь в этот её строгий оперский пучок, желая сорвать к чертям собачьим удерживающую его резинку. Ася понимает, пальцы её дрожат, но