Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

пропасть я сделал давно, когда согласился на то, чтобы мне восстановили зрение. Я не всё успел вспомнить и откопать. Понял только одно, что нельзя чужими глазами смотреть на то, что делаешь сам. Своими надо.

Он помолчал, собираясь с силами.

— Ты, Даша, прости меня, что я последней волей своей уже даже не прошу — назначаю тебя ответственной за империю. Некому мне больше доверить. Я знаю, ты не будешь слушать сладких речей. Я знаю, что твоё пламя не допустит, чтобы враги стали сильнее, да и ты в отличие от меня удержишься от соблазнов и ошибок.

Я хотела возразить, но император продолжил, не дав мне сказать:

— И я знаю, что за тобой пойдут и те, кто был верен мне, и те, кто считал, что меня надо убить.

Я непроизвольно сильнее сжала его руку.

— Я знаю про них, и не могу их осуждать. Я встречался с ними. За тобой они пойдут.

— Александр, — почти провыла я, не в силах смириться с тем, что я не могу повлиять на то, что случилось, — я не хочу, чтобы ты умирал, неужели ничего нельзя сделать?

— Из того, что принесёт пользу, ничего, Даша. Посиди со мной.

Но я не могла просто сидеть. Внутри меня горел огонь, и душа требовала действия.

Но Александр не отпустил меня, и мы просто говорили. Вспоминали, как победили заговорщиков вместе, Александр рассказал, на какие законы надо обратить внимание, кто из людей верен. Лекари несколько раз пытались меня выгнать, но Александр так крепко держал меня за руку, что ничего у них не получилось.

Вскоре дверь спальни отворилась. И когда я увидела того самого священника, с которым встречалась в храме, у меня почему-то полегчало на душе.

Император открыл глаза. Было заметно, что даже это даётся ему с трудом.

Я вышла, оставив Александра наедине со старцем.

Конечно, я не верила, что исповедь вернёт всё обратно и Александр вылечится. Но всё же где-то глубоко внутри меня жила надежда.

Боже мой, именно в такие моменты понимаешь, что надежда — это единственное, что остаётся человеку, когда ему больше не во что верить.

Как удивительно устроена человеческая психика. Пока жива надежда — живы и мы.

Старец довольно долго пробыл у Александра. За это время приехал Алексей, и рассказал о том, что здесь происходило.

— Почему ты не согласился стать наследником? — спросила я его.

Алексей усмехнулся:

— Даша, зачем ты задаёшь вопросы, ответ на которые ты знаешь лучше других?

Я знала.

Но мне так хотелось, чтобы кто-то большой, добрый, смелый и сильный взял на себя то, что на самом деле могла сделать только я.

— Да погоди, — сказала я Алексею. — Может, ещё обойдётся.

И именно в этот момент из спальни императора вышел старец.

Лекари тут же подскочили к нему, но он поднял руку, останавливая их, посмотрел на меня и сказал:

— Иди. Попрощайся с ним.

И у меня подкосились ноги.

Мне показалось, что до этих слов старца надежда ещё жила.

Я не готова была с ним прощаться.

Но все смотрели на меня, и я знала: когда он уйдёт, все тоже будут смотреть на меня. И мне нельзя быть слабой.

Я вошла в спальню.

На миг мне показалось, что в постели лежит всё тот же прежний, полный жизни Александр. Но это была лишь игра воображения.

Я подошла, схватила его за руку. Она была холодной.

Он показал, что хочет, чтобы я наклонилась ближе.

Я взяла его холодеющую руку обеими руками, опустилась на колени и стала целовать пальцы.

— К сожалению, я понял это только в самом конце, — едва слышно произнёс он.

Я наклонилась ещё ниже, чтобы разобрать слова.

— Я люблю тебя, Даша.

Я рассмеялась сквозь слёзы:

— Да когда же ты успел меня полюбить?

— Помнишь, ты приходила ко мне в астральном теле? Взрослая, не такая, какой была. Красивая. Так и не смог тебя забыть.

Я вспомнила, что тогда из Каланчи я искала, как мне подобраться к Александру, чтобы он помог мне разобраться с Алабиными, а потом вышло, что мы с ним вместе империю спасали. И в астральном теле я действительно была взрослой, в том возрасте, в котором моя душа пришла в этот мир.

— Знаешь, я понял слишком поздно… Всё думал, что впереди ещё целая жизнь. Прости, что не сказал тебе об этом раньше…

И вдруг я почувствовала, что его больше нет.

Передо мной лежала пустая оболочка, странным образом ещё мгновение назад бывшая дорогим мне человеком.

Последняя песчинка упала в часах. Какое-то время я стояла, замерев, зажмурившись, чтобы высушить непрекращающиеся слёзы. И вдруг увидела, как песок, горкой скопившийся внизу, начал гореть и в пламени проступило лицо Калиостро.

«Пора!»

Я поднялась. Перед глазами было темно и я, пошатываясь, потому что ноги плохо держали, вышла из спальни.

Наверное, по моему лицу сразу стало понятно, что произошло.

Мой взгляд упал на секретаря.

— Василий, мне срочно нужно в кабинет императора. И сделай так, чтобы меня там никто не беспокоил.

Глава 48

Василий, не задавая лишних вопросов, проводил меня к кабинету императора. Коридоры заполнялись гвардейцами, но никто не осмеливался задержать нас или преградить нам дорогу.

По коридору с портретами я намеренно прошла, не глядя по сторонам. Сейчас было не время для сомнений. Я не могла позволить себе отвлекаться.

И я так и не узнала, как использовать астролябию. Подсказка о том, что запустить её может только огнедержец, дело не облегчала. Почему именно огнедержец?

Но, с другой стороны, Калиостро показал, что потоки времени и событий существуют в пространстве Вселенной. А пламя огнедержцев, если верить ему, было частью той самой первичной силы, из которой когда-то возникли миры.

Может быть, именно поэтому?

— Дарья Николаевна!

Голос секретаря ворвался в мои мысли так неожиданно, что я даже вздрогнула. Видимо, спрашивал он не первый раз, поэтому сейчас сделал это громче, чем в предыдущий.

— Да, Василий?

— Мы пришли, — сказал он.

И я обратила внимание, что, видимо, уже какое-то время стою перед дверями кабинета императора.

— Вам что-то нужно, Дарья Николаевна?

— Пока нет, спасибо, Василий, но будь неподалёку.

Лицо секретаря исказилось.

— Я должен пойти туда. — В его голосе появилась мука.

— Василий. Ты пойдёшь туда. Но не сразу. Прошу тебя, будь здесь, ничему