Читать книгу - "Хозяйка каланчи. Княжна Пожарская - Адель Хайд"

— Я поставлю гвардейцев.

— Поставь, лишним не будет. Но, прикажи, чтобы не произошло, даже если случится что-то очень странное, — не входить.

И я решительно прошла в кабинет.

Я вдохнула знакомый запах, и мне показалось, что он был тем же самым. Я не могу сказать каким именно. Просто, дыша этим воздухом, я понимала, что Александр живой. Глаза против воли снова наполнились слезами.

Я огляделась, и сначала мне показалось, что прибор исчез.

Меня накрыла ледяная волна ужаса.

Но потом я заметила: его просто переставили. Раньше он стоял на столе, а теперь — на тумбе.

«Господи, надеюсь, они там ничего не сломали».

Я уже боялась любой случайности.

Встав перед прибором, я почему-то вдруг представила, как это может смотреться со стороны: Дарья Пожарская стоит с сумасшедшим лицом и пялится в угол.

Я понимала, что мой мозг пытается защититься и подбрасывает мне забавные образы, чтобы не возникло перегрузки.

Глядя на прибор, я попыталась вспомнить то, что мне показывал Калиостро.

Вот интересный он человек. А может, и не человек вовсе. Появляется в те моменты, когда нужен, но в те моменты, когда нужен особенно, его нет.

Какое-то время я даже пыталась мысленно его призвать. Но вскоре стало понятно, что никакой Калиостро не появится.

Значит, это дело должна сделать только я.

Но как сделать то, что ты вообще не знаешь, как делать?

Внезапно раздался звук, напоминающий брошенные игральные кости.

Я замерла. Звук был настолько реальным, что мне показалось, что это не может быть игрой воображения.

Я огляделась.

Конечно, в кабинете я по-прежнему была одна. Никого не было, никаких костей — но явственно слышался звук прыгающих по столу игральных костей. Или звон монеты, крутящейся на поверхности, которую подбросили, чтобы проверить благосклонность судьбы.

Благосклонность судьбы.

То есть не надо думать. Надо довериться… Довериться чему? Себе? Судьбе? Удаче?

Как можно поставить жизнь человека на кон?

И я постаралась не думать. Просто держать перед глазами картину той реальности, куда я должна попасть, чтобы всё изменить.

Где-то на грани сознания я помнила слова Калиостро о том, что за всё надо будет платить. Что чем дальше я уйду вглубь, чем сильнее будут изменения, тем выше будет цена.

Почему-то вспомнился Мефистофель. Слова, которые он сказал Фаусту.

«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!»

Вот и я сейчас ощущала себя тем самым Фаустом.

Но мне неважно было, чем я заплачу. Если это, конечно, касается только меня.

А вдруг это может коснуться тех, кого я люблю? И остальных, кого я даже не знаю? Вдруг я изменю какое-то событие в прошлом — и тогда не будет будущего?

Как избавиться от мыслей, если мысли — это всё, что у меня осталось?

Меня начало накрывать отчаяние.

Я вдруг поняла, что есть большая вероятность того, что я не смогу ничего изменить, потому что боюсь.

Стали появляться странные мысли: он уже умер. Это он сам выбрал этот путь. При чём здесь остальные?

— Как это при чём?! — вскричала я.

И закричала так, как не кричала никогда.

Наверное, так кричит младенец, когда делает свой первый вдох. Наверное, с таким криком человек бросается под танк или закрывает собой амбразуру. Кричит так, когда точно знает, что назад дороги нет.

Крик ширился, звук от моего крика заполнил всё и в какой-то момент пространство отозвалось. Возник резонанс.

И это произошло.

Глава 49

Вокруг меня как будто появилось несколько кабинетов.

То есть я понимала, что всё ещё нахожусь в определённой точке пространства. Но из этой точки я теперь видела разные временные слои этого же места.

Вот Александр сидит за столом. На нём ещё очки. Значит, это до того, как ему исправили зрение.

Следующий слой: Александр ещё в очках, а рядом с ним графиня Мария Григорьевна Разумовская. Она очень красива, в лице нет той обречённости, которую я увидела, когда впервые с ней познакомилась. Она смотрит на Александра влюблёнными глазами, а он несколько отстранён. Как будто принимает её обожание как должное.

Мне даже стало стыдно за него и обидно за графиню.

Следующий слой — Александр сидит за столом, всё ещё в очках, но рядом с ним уже Феличе. Причём выражение лица Александра было совершенно бесстрастным. Он вежливо разговаривает с ней о чём-то, звуков я не слышу. Феличе не одна, рядом с ней Калиостро, который неожиданно развернулся и посмотрел прямо мне в глаза.

Он что, действительно меня видит?

Но мне некогда было останавливаться в этой точке реальности.

Пульс ускорялся, создавалось впечатление, что заканчивается кислород. Голову начало сжимать, словно железными тисками. Мне нужно было делать выбор.

И вот следующая точка: Феличе и Александр. На императоре больше нет очков, он уже смотрит на мир чужими глазами.

Я вдруг вспомнила тот день, когда это было!

Я ждала снаружи, в приёмной, а император с Феличе были внутри.

Но теперь я видела, что ничего интимного между ними не происходило. Александр что-то писал, а Феличе… Она словно заполняла собой пространство. Такое впечатление, что она выкачивала из него что-то, видимое только ей. Потому что выражение лица у неё было… удовлетворённое, что ли. Так выглядит человек, который получил именно то, чего хотел.

А вот Александр выглядел старше.

Причём я точно знала, что разница между первой точкой и этой — всего четыре года. И в то же время создавалось впечатление, что прошло не четыре года, а не меньше пятнадцати лет.

Странно, что я не заметила этого в тот день, когда впервые увидела его, вернувшись из пансиона. Но сейчас я явственно видела усталость, истощённость, даже какую-то измождённость в его лице.

Что он пишет?

И вдруг я поняла, что время моё на исходе. Мне нужно принять решение.

Но как выбрать?

Снова и снова я повторяла про себя: если я выберу тот момент, когда он ещё в очках, что из уже произошедшего исчезнет? Исчезнет ли Серёжа? Произойдёт ли взрыв на реке Тунгуске, о котором я не узнаю до тех пор, пока всё не полыхнёт? Что будет с Иваном, с Машей? Что будет со мной?

Я всё больше и больше смотрела на ту точку, где Александр ещё в очках, но рядом с графиней Разумовской.

Может быть, это верное решение?

По крайней мере, он будет рядом с той, кто его любит.

Сердце