Читать книгу - "О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль"

Я почти отшатываюсь. Еще одна, кого я не помню, утверждает, что танцевала со мной на балу. Почему это продолжает происходить? Я бы запомнил Офелию. Она уже оставила такой след во мне до бала, в той маленькой таверне в Фар-Уотере.

— Я не… — Мои брови хмурятся, я качаю головой. — Я не помню. Прости, но я довольно много выпил…

— Нет. Ты помнишь меня. — В ее словах огромное давление. — Я знаю, ты помнишь. Пожалуйста, посмотри на меня и увидь сквозь магию той ночи. Увидь меня.

Я закрываю глаза.

Эти лавандовые крылья и глаза. Эти клубничные волосы. Они были передо мной, но вне досягаемости. Магия той ночи, действительно…

Как я, великий маг, не смог увидеть сквозь иллюзию лунной магии?

Офелия. Она была в моих объятиях всю ночь.

— Это была не Минетта? — шепчу я. Кровь приливает к ушам, звеня.

— Нет. Прости, что не сказала раньше. Я никогда не хотела быть еще одним человеком, обманывающим тебя, и я не знаю, почему я⁠…

Это не Офелия должна извиняться. Она ничего не сделала — или, если и сделала, я уже простил ее. Офелия убежала от меня, и я убежал от нее в ответ, но Минетта…

— Она обманула меня, — шиплю я. — Это была она. Ты не должна извиняться за ее поступки.

Она сглатывает.

— И все же, прости. Прости.

С ровным выдохом я прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Неважно, что мы должны были быть вместе с самого начала. Мы здесь сейчас.

— Мы здесь.

— Хватит тратить время.

Ее плечи опускаются, и вместе с ними, кажется, опускаются и ее барьеры. Она открывается мне, придвигаясь ближе.

— Хватит.

На этот раз ее рот ищет мой, и мы падаем на траву, не обращая внимания на дождь. Тепло исходит из моих костей, энергия солнца, оставляя нас пропитанными жаром и водой.

Я с самого начала должен был быть помолвлен с Офелией.

Желание обрушивается и полностью пробуждает то, что я все это время подавлял. Мое желание к ней было нежным и подавленным, но когда оно полностью пробуждается, оно становится всепоглощающей потребностью. Она должна чувствовать доказательство этого, прижатое к ее бедру.

Вместо того чтобы отстраниться или остановить нас, она выгибается, берет мою руку и ведет ее к своей груди. Ее сосок тверд под моим большим пальцем.

— Могу я.…? — шепчу я, опуская голову и глядя на нее сквозь ресницы.

Она кивает.

Я стягиваю верх ее ночной рубашки, обнажая ее упругую грудь. Ее полные бедра обвивают мою талию, притягивая ближе, и я трусь своим возбуждением о ее жар. Я обхватываю губами ее сосок и посасываю, мыча от вкуса ее цветочной плоти.

С ее губ срывается единственный звук возбуждения, самый томный из стонов. Я — существо желания, созданное чисто из моей потребности в ней. Я кусаю сильнее, вырывая еще один звук, и рычу, вжимаясь в нее.

— Могу я попробовать тебя, маленькая полукровка? — Вопрос вырывается из меня, жалкий и скулящий. — Пожалуйста. Позволь мне встать на колени между твоих ног и поклоняться тебе, как будто ты лунная богиня — ибо в моих глазах ты и есть. Ты единственная, кто достаточно силен, чтобы коснуться проклятия. Для меня ты божество.

— Эмир. Пожалуйста. — Она извивается подо мной и запутывает пальцы в моих волосах, притягивая вниз. — Прекрати свою постоянную болтовню и делай то, о чем просишь.

Я усмехаюсь, и оказываюсь там, где я хочу быть. Ее белье промокло насквозь — во всех смыслах. Я осторожно снимаю его. Уткнуться лицом в ее жар — мой новый рай. Мой нос касается ее клитора, когда я вдыхаю и толкаю язык в ее влажную плоть.

Словно я касаюсь луны и всей ее магии. Мне нужен еще один вкус, снова и снова толкая язык в нее, втираясь лицом в ее жар. Каждый ее вздох, каждый стон — для меня магия. Магия, что принадлежит мне.

Она обвивает ногами мою голову и удерживает меня там, прижатым к ее жару. Боги, могу ли я заставить ее кончить так? Можем ли мы остаться здесь навсегда? Я не ухожу, пока она не начинает дрожать подо мной и ее хватка на моей голове наконец не ослабевает.

Задыхаясь, ища воздух, я поднимаю голову и не могу сдержать улыбку.

На ее прекрасном лице ошеломленное выражение, ее лавандовый взгляд все еще пронзает мою душу. Наши взгляды встречаются, и это заставляет меня напрягаться в штанах, и это слишком заметно, когда я встаю на колени. Дождь льет на нас, разбрызгиваясь по ее идеальному лицу. Вместо того чтобы попросить уйти внутрь, она тянет мою рубашку, притягивая ближе.

— Возьми меня, — шепчет она у моего рта. — Покажи, что я — та самая. Докажи, что это всегда была я.

Я трусь о ее центр.

— Разве ты не чувствуешь доказательство?

Тихий смешок срывается с моих губ, и я проскальзываю пальцами между нами, вводя два пальца в нее.

— Я-я полагаю, чувствую.

Я целую ее шею и раздвигаю пальцы, готовя ее принять то, о чем она просила.

— Но ты все еще хочешь большего. — Я впиваюсь зубами в ее мягкую плоть, смакуя ее вздох. — Я не знал, что ты будешь такой ненасытной.

— Тогда тебе многое предстоит узнать обо мне, — тихо говорит она. — И мне тоже, полагаю. Я никогда не была жадной, но хочу быть, когда я с тобой.

— Я хочу, чтобы ты была жадной со мной. — Я вытаскиваю пальцы из нее и засовываю их в рот, облизывая каждую каплю ее возбуждения. — Твое удовольствие — мое, и я буду жадным в ответ, выпивая твое желание, пока не насыщусь.

Она пользуется моментом, чтобы расстегнуть мои брюки, не теряя времени, стаскивая их с бедер.

— Тогда доставь мне удовольствие, — говорит она — приказ, не просьба.

Мой член пульсирует от этого резкого, властного тона.

Я держу ее бедра и развожу ее ноги шире, трусь о нее, мой член легко скользит по ее влажным складкам. Желание взять ее, войти в нее, навсегда соединить нас — это то, с чем я борюсь в пользу того, чтобы вырывать мягкие, умоляющие звуки с ее припухших губ.

Лунный свет, падающий на нее, никогда не казался таким совершенным, как когда я наконец прижимаю головку к ее входу. Она снова ахает, и я скулю, входя в нее до конца, поворачивая бедра, чтобы тереться о ее пульсирующий клитор.

— Это все, что мне нужно. — Ее голос — низкий шепот у моего уха. — Ты наполняешь меня. Наши