Читать книгу - "Изгнанная драконом. Лавка для его потерянного сына - Юлий Люцифер"

слабая ветвь ломает ствол. Иногда один неправильный наследник обрушивает договоры, земли, защиту сотен людей.

— Неправильный ребенок?

— Больной ребенок, если вам так мягче.

За моей спиной в лавке что-то тихо скрипнуло. Не магия. Доска под чьим-то коленом.

Тивен слушал.

Иста, возможно, тоже.

Я сделала шаг ближе к Вирне, чтобы мой голос не ушел внутрь.

— Вы называете детей ветвями, объектами, слабостью. Так легче?

— Так точнее.

— Нет. Так проще не видеть лицо.

— Лица мешают решениям.

Она сказала это слишком спокойно.

Я поняла, почему Тивен боялся чистых рук. Не потому, что они были добрее серых. Потому что грязные руки хотя бы делали грязную работу. Чистые стояли рядом и решали, кому ее делать.

— Уезжайте, — сказала я.

Вирна подняла ларец.

— Без этого?

— Оставьте лекарства или увозите. Торговаться детьми я не буду.

— Вы не спасете Исту без купены.

— Спасу.

— У вас нет нужной меры.

— Значит, достану.

— Остан может не вернуться.

Я замерла.

Не потому, что испугалась. Потому что она знала, что Остан ушел.

— Вы следите за задним двором.

— Я слежу за всеми дорогами, которые могут привести к беде.

— К вашей?

— К общей.

Я посмотрела на ее сопровождающих у кареты. Один из них смотрел не на нас, а на переулок, ведущий к болотной дороге.

Времени стало меньше.

— Если с Останом что-то случится, — сказала я, — Эррен узнает, чей человек стоял у моей двери в эту минуту.

— Эррен сейчас слышит нас? — Вирна слегка повернула голову к щели двери. — Тогда пусть тоже подумает. Сколько людей он готов потерять за вашу гордость? Сколько домов поднять против себя? Сколько детей вытаскивать из могил, чтобы потом не знать, куда их девать?

Дверь за моей спиной открылась шире.

Эррен вышел на порог.

Без оружия.

С голыми руками.

Вирна посмотрела на него и сразу изменила лицо. Мягкость вернулась, но теперь в ней была усталость, почти печаль.

— Я пыталась говорить разумно.

— Я слышал, — сказал Эррен.

— Тогда ты понимаешь.

— Да.

Она сделала маленький вдох.

Ошибка.

Она решила, что он понимает ее.

Эррен спустился на одну ступень и встал рядом со мной.

— Я понимаю, что совет перекрыл поставки не из страха перед поддельными бумагами. Я понимаю, что ты знаешь о браслете Исты больше, чем могла узнать из слухов. Я понимаю, что люди Кресс стоят у болотной дороги, по которой ушел Остан. И понимаю, что сейчас ты предлагаешь мне снова выбрать удобное решение: убрать Найру, спрятать детей, передать бумаги тем, кто умеет делать их пустыми.

Вирна смотрела на него.

— Я предлагаю сохранить род.

— Нет. Ты предлагаешь сохранить ложь в форме рода.

Она побледнела.

— Осторожнее, Эррен. Ты говоришь со мной так, будто я твой враг.

— Я говорю с женщиной, чьи перчатки вспомнил мой сын.

Наконец ее лицо дрогнуло по-настоящему.

Не страхом.

Злостью.

— Ребенок после серого железа вспомнит что угодно, если рядом достаточно долго повторять нужные слова.

Вот она сказала это.

Не “если там было серое железо”.

Не “якобы”.

После.

Эррен услышал.

Я тоже.

На улице стало так тихо, что из кузницы донеслось, как Марек опустил молот на наковальню, но не ударил.

Вирна поняла.

Поздно.

Она закрыла лицо прежней мягкостью, но трещина уже осталась.

— Вы оба слишком устали, — сказала она. — И делаете выводы из боли.

Я протянула руку к ларцу.

— Лекарства.

Она не сразу отдала.

— Если я сейчас увезу их?

— Тогда завтра весь город узнает, что Вирна Кресс привезла лекарства больному ребенку и увезла, когда ей отказали в сделке.

— Вам поверят?

— Не все. Достаточно тех, чьих детей я лечила.

Она посмотрела на меня с новым интересом.

— Вы быстро учитесь пользоваться грязью.

— Нет. Просто перестала позволять чистым рукам называть ее порядком.

Она отдала ларец.

Я взяла его не голыми руками, а через край фартука.

— Открою внутри. Если там яд или подмена, я верну вам содержимое лично.

— Как грубо.

— Как честно.

Вирна спустилась с крыльца.

У кареты она обернулась.

— Вы думаете, мальчик даст вам правду? Он был слишком мал. Дети такого возраста помнят запахи, боль, обрывки света. Не лица. Не решения. Не тех, кто открывал двери.

Тивен внутри лавки тихо всхлипнул.

Эррен сделал шаг вперед.

Я схватила его за рукав.

Не сейчас.

Вирна увидела это и улыбнулась почти незаметно.

— Берегите его, Найра. Если он начнет вспоминать слишком быстро, вы можете потерять больше, чем выиграть.

Она села в карету.

Сопровождающие заняли места. Колеса тронулись. Карета медленно пошла вверх по улице, к повороту, за которым начиналась дорога на север.

Эррен стоял рядом со мной и не двигался.

— Она сказала “после серого железа”, — произнес он.

— Да.

— Рувик должен узнать.

— Узнает. Но сначала ларец.

Мы вошли в лавку.

Тивен сидел под прилавком, бледный, с зажатыми у рта руками. Иста была у печи, ее повязанный браслет лежал на коленях, и она смотрела на дверь так, будто оттуда все еще шел холод.

— Она ушла, — сказала я.

Тивен покачал головой.

— Не ушла.

Я не стала спорить.

Открыла ларец на столе.

Не руками. Щипцами.

Внутри действительно были купена, янтарная смола, белая ива, медная пыль, два пузырька с очищенным маслом и маленькая банка с мазью от металла. Все нужное. Все дорогое. Все вовремя.

Слишком вовремя.

Я проверила каждую банку солью, медью, огнем жаровни. Яда не было. Подмены тоже. Вирна не стала бы так грубо. Она дала настоящее лекарство, чтобы ее предложение выглядело еще разумнее.

На дне ларца лежал тонкий лист.

Без текста.

Только герб Кресс, продавленный в бумаге.

Я убрала его в отдельный конверт.

— Можно снять? — спросила Иста.

Не “цепь”.

Она даже не называла ее.

Я посмотрела на ее руку, на травы, на усталые пепельные глаза.

— Да. Сегодня.

Тивен вылез из-под прилавка чуть дальше.

— Я буду смотреть.

Иста удивилась.

— Зачем?

Он пожал плечом.

— Чтобы если скажешь стоп, кто-то еще услышал.

Она смотрела на него долго.

Потом кивнула.

Эррен отошел к двери.

Сам.

Без напоминания.

Рута поставила на печь воду, Остан все еще не вернулся, Вирна увезла с улицы запах холодных цветов, но оставила после себя гораздо больше.

Ее