Читать книгу - "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора - Лила Синклер"

* * *

Она не собиралась рассказывать много — начала осторожно, как всегда начинала, оставляя себе путь к отступлению на случай, если вопросы станут слишком конкретными.

— Вчера вы сказали, что время ответа принадлежит мне, — начала она осторожно. — Я вам поверила. А сегодня поняла, что это не только облегчение. Если никто не требует ответа, мне самой приходится решать, сколько правды я могу вынести наружу и не разрушить то, что уже построила.

— И сколько можете? — спросил Дарен.

— Сегодня — одну фразу. Иногда мне кажется, что после болезни я не изменилась, а проснулась другим человеком. Не в красивом смысле. Почти буквально.

Свеча потрескивала. На конце фитиля вырос чёрный грибок. Лиора взяла ножницы, поднесла их к огню и поняла, что рука дрожит. Положила ножницы обратно.

Дарен молчал достаточно долго, чтобы она успела пожалеть о каждом слове и составить две версии отступления.

— Другим человеком, — повторил он тихо. — Не прежней Лиорой, которая стала смелее после болезни.

— Буквально, — подтвердила она, и сердце стукнуло сильнее от того, как близко она подошла к правде, ни разу её не назвав. — Я не прошу вас понимать, что это значит. Я сама не всегда понимаю. Прошу только поверить, что я не преувеличиваю и не играю словами.

Дарен потянулся к кружке, обнаружил, что она пуста, и поставил обратно.

— Вы помните жизнь прежней Лиоры?

Вопрос всё-таки пришёл. Не тот, самый страшный, но достаточно близкий.

— Обрывками. Чаще — когда вижу вещь или человека. Иногда память приходит не словами. Мара ставит на стол яблочное варенье, и я знаю, что Лиора его не любила. Не вспоминаю конкретный завтрак — просто рука сама отодвигает банку. А иногда ничего. Я смотрю на собственную детскую комнату и узнаю только то, что мне рассказали.

— Это должно быть…

Он остановился.

— Не подбирайте за меня слово.

— Хорошо. Какое выберете вы?

Лиора посмотрела на свои руки. На левом указательном пальце осталась тонкая царапина от разбитой печати, и она не могла сказать, принадлежала ли привычка ковырять корочку ей или женщине до неё.

— Неудобно, — сказала она. — Сегодня достаточно этого.

— Неудобно, — повторил Дарен без улыбки.

* * *

Она приготовилась к вопросу, хотя накануне он обещал его не задавать. Дарен молча кивнул, но слишком лёгкого принятия в его лице не было — только усилие человека, который услышал невозможное и решил не подменять понимание красивой фразой.

— Я услышал, — сказал он.

— И всё?

— Не всё. Я не понимаю, что именно вы мне сказали. И не стану уверять, что это ничего не меняет: такие слова что-нибудь да меняют всегда. Но вчера мы договорились, что я не вырываю из вас объяснение. Сегодня это соглашение действует так же.

— Даже если однажды объяснение окажется настолько странным, что вам захочется отойти подальше?

— Я превращаюсь в существо тяжелее гружёной телеги и способен подпалить амбар неудачным выдохом. Слово «странно» само по себе меня не прогонит. Остальное я буду решать, когда узнаю остальное, а не заранее.

Она рассмеялась и задела локтем ножницы. Те звякнули о пол.

— Выберите что-нибудь одно, — сказал Дарен, наклоняясь за ними. — Признания или порча канцелярского имущества.

— Второе у меня получается увереннее.

* * *

— Раз уж мы сегодня об уязвимых вещах… — Дарен покрутил ножницы в пальцах и положил их подальше от её локтя. — Я тоже кое-чего вам не рассказывал. Не про лошадей. Хуже.

Лиора выпрямилась, отставив список Мины окончательно в сторону.

— Слушаю.

— Мне было двадцать шесть, я командовал заставой на северной границе. — Он провёл ногтем по трещине в столешнице. — Два донесения пришли почти одновременно. На востоке — контрабандисты, бочки, оружие, точное число людей. У западного оврага кто-то видел движение в темноте. Людей хватало, чтобы закрыть один участок. Я выбрал восток.

Он замолчал и потёр большим пальцем указательный. На коже осталась неглубокая белая полоса от ножниц.

— Западный овраг оказался настоящим прорывом. Деревню разграбили за час до того, как я вообще узнал, что ошибся с выбором. Трое погибших, среди них — семья, у которой я обедал неделей раньше. Восточный пост тем временем оказался ложным манёвром, отвлекающим ровно для того, чтобы я принял то самое решение, которое принял.

Лиора молчала. Фраза «вы не могли знать» уже просилась наружу и казалась дешёвой.

— Вы не могли знать, — сказала она наконец, тихо.

— Не мог, — согласился Дарен. — Логика была верной. Данные, которыми я располагал, вели именно к этому выбору. И тем не менее три человека умерли из-за решения, принятого мной за одну минуту с картой в руках. С тех пор я не принимаю ни одно серьёзное решение, не задав себе один и тот же вопрос: что, если верная логика всё равно ведёт не туда?

* * *

— Поэтому я слушал ваши цифры с самого начала, — продолжил он. — Не из особой прозорливости. Я однажды поверил самой убедительной версии и теперь каждый раз ищу вторую. Иногда дольше, чем нужно.

— Вы никогда об этом не рассказывали, — сказала Лиора, — даже когда речь шла о ваших провалах. Про лошадей — рассказывали с юмором. Про это — молчали.

— Про лошадей забавно рассказывать, — сказал он. — Про деревню — нет. И я не рассказываю это никому, кроме тех немногих, кому доверяю судить меня справедливо, а не удобно.

— Что было потом?

— Следствие. Двенадцать дней показаний, карты, расчёт времени. Меня оставили в должности: приказ соответствовал сведениям, дозорный с запада нарушил порядок сигнала, а отвлекающий отряд сработал слишком хорошо. Всё это правда.

— Но не помогло.

— Помогло не попасть под трибунал. — Он перевернул ладонь, рассматривая белёсый шрам у запястья. — Семье погибших от этого легче не стало. Я ездил туда после следствия. Думал, должен объяснить.

— Объяснили?

— Начал. Старуха, потерявшая сына и внучку, налила мне похлёбки и спросила, почему я говорю, пока еда стынет. Я замолчал и поел. Это оказалось единственным полезным, что я сделал за весь визит.

Лиора подвинула к нему тарелку. На ней с начала разговора лежали два сухих печенья Мары.

— Тогда не повторяйте ошибку.

Дарен взял одно. Оно громко хрустнуло и