Читать книгу - "Принцесса (не) должна умереть - Анна Сергеевна Платунова"

— Справа вы видите дозорную башню.

Эрик поправил на носу невидимые очки, подражая нашему преподавателю истории, который в прошлом году знакомил нас с академическим городком Арканум Розендорф. Даже слегка картавил, как магистр Фейм. Мы все невольно заулыбались.

— Одну из четырех, стоящих по периметру. На ее вершине можно наблюдать дозорного обыкновенного в его естественной среде обитания.

Эрик вздел руку, указав на перевесившегося через деревянные перила молодого ополченца, красного как рак от возмущения.

— А ну пошли отсюда! — рявкнул он.

— Дозорники обыкновенные при приближении опасности издают звуки, которые, как они думают, отпугнут противника, — как ни в чем не бывало продолжил валять дурака Эрик, не изменив ни серьезному выражению лица, ни легкой картавости. — В открытую схватку не вступают. Все потому, что у них ручки коротки.

Он притворно вздохнул, а мы, несмотря на все печали этого дня, грохнули от смеха.

— Я тебя запомнил, белобрысый! — крикнул ополченец. — Встретимся еще. Поглядим, кто тогда посмеется!

— Пойдем, — прошептала я.

Мы обошли лагерь по кругу. Сейчас, при свете дня, было понятно, что он совсем не так велик, каким показался в вечерних сумерках. Кроме площадки для тренировок, бараков, навеса столовой и дома распорядителей здесь обнаружился небольшой целительский корпус, стоящий особняком. Сегодня он пустовал: песочные змеи не оставляли раненых. Но позже, вероятно, здесь будут латать тех, кто выживет после других испытаний. Подлечат и снова отправят в бой.

— Склад снаряжения, — сказал Эрик, издалека показав нам каменное одноэтажное строение без окон и с охранником у двери. — Перед некоторыми испытаниями нам должны выдавать кое-какой инвентарь.

— Откуда знаешь? — немедленно спросил Майлз, с прищуром глядя на склад.

— Поболтали с охранником по душам, — безмятежно улыбнулся Эрик, невольно тронув покрасневшую скулу.

— Подрались, — подытожил Вейн таким тоном, будто хотел сказать: «Ничего другого от Грейвуда и не ждал».

— Я учтиво поинтересовался, не защищает ли он клозет для распорядителей: по мне, так это сооружение ни на что другое не сгодится. Однако моя вежливость натолкнулась на стену безразличия, — с деланым разочарованием признался Эрик. — Пришлось самому заглянуть. Дверь не заперта. Но внутри не оказалось ничего особенного: веревки, какие-то палки, деревянные щиты. Нафига это охранять? Бедняге даже ружья не выдали.

Охранник, видимо, тот самый, сведший близкое знакомство с Эриком против воли, заметил нашу компанию и вытащил из голенища нож. Под его глазом наливался лиловым цветом здоровенный синяк.

Задерживаться мы не стали, отправились дальше. Хозяйственный двор в противоположной от площадки стороне был обнесен невысокой изгородью, посторонних сюда не впускали. Да и любоваться здесь особо было не на что. На кухне под открытым небом готовили нехитрую еду, воду брали в колодце, мусор и отходы кидали в мусоросжигательную яму, вырытую в земле.

Но сжигали не только мусор. Как раз когда мы подошли, двое парней-ополченцев бросали в огонь постельное белье погибших, и пламя жадно пожирало его.

— Ну ладно, — бодро сказал Эрик, когда мы замерли, погрузившись в молчание. — Ничего интересного больше нет, можно возвращаться!

Эрик, откуда в тебе столько жизненных сил и оптимизма, что ты и сам не падаешь духом, и всех нас держишь на плаву!

— Не ошибусь, если предположу, что ты вдоль и поперек изучил защитное поле, — сказал Майлз, когда мы направлялись к бараку. — И? Ничего?

— Я пробовал его пробить воздушной стрелой и раздвинуть, сделать подкоп с помощью заклинания Каменный захват, прожечь файерболом, — признался Эрик. — Бесполезно. По сути — это не купол, а сфера, она продолжается и под землей. Но я еще не сдаюсь!

Он широко улыбнулся с обычным своим хвастливым безрассудством и сжал мою руку.

Эрик делал все, что мог, отыскивая пути и лазейки к спасению, он не собирался сдаваться. И когда наступил вечер, а никто из распорядителей так и не потрудился объяснить появление столбца «Выбывшие», и Корвин не назначил тренировки, на которую я надеялась до последнего, я решила, что пора взять ситуацию в свои руки и поговорить с этим мерзавцем наедине. Он не может играть с нами как с добычей: помогать, обнадеживать, а потом просто бросать на произвол судьбы. Нет уж! Пусть посмотрит мне в глаза и попробует промолчать!

План у меня имелся, хоть и хилый. Благодаря экскурсии Эрика стало понятно, что внутри лагерь охраняют без особого усердия: мол, куда они денутся из запертой мышеловки. Все усилия ополченцев были направлены на защиту периметра от внешнего вмешательства, дозорники на площадках башен наблюдали за подъездными дорогами. Отдельно охранялся склад и хозяйственный двор, и дом распорядителей тоже, но одним-единственным ополченцем, который, вздев на плечо огненное ружье, бродил по кругу, уставая все сильнее. Ополченцы менялись каждые четыре часа, значит, ближе к полуночи, к концу очередной смены, бедолага будет валиться с ног от усталости и мечтать о сне.

Ни у кого из нас не было часов, и время не отмерялось ударами колокола, как в академии Розендорф, но Мелли научила меня определять время по положению луны на небосклоне, как это привыкли делать жители деревень.

— Запомни, малышка, луна, как и солнце, движется по небесному своду с востока на запад.

Мы тогда расположились на балконе, постелили на пол одеяла и подушки и легли, обнявшись. Я сонно прикорнула на груди няни и следила за тем, как ее палец очерчивает дугу, показывая движение ночного светила.

Никогда не думала, что эти знания мне однажды пригодятся! Как удачно, что сейчас полнолуние и диск луны отлично виден из окна барака. Я лежала в темноте и прислушивалась к сонному дыханию моего отряда. Эрик лежал, свесив руку до самого пола, Вейн мирно похрапывал, Таисия перебралась в постель к Лейн. Мы бы там и втроем уместились, конечно, если бы прижались друг к другу теснее, зато согрелись бы и не чувствовали себя такими одинокими. Подруги спали, но у меня были другие планы на сегодняшнюю ночь.

Когда пришло время, я тихонько спустила ноги с кровати, зашнуровала ботинки, стараясь не шуметь, и на цыпочках двинулась к выходу. Окунулась в холод и темноту. Тускло светили магические фонари у дозорных башен, и только один горел в центре площади, у дома распорядителей.

Я двигалась, прячась в тенях, чтобы не попасться на глаза охраннику. Вон он вывернул из-за угла дома распорядителей: я затаилась у щитка с именами, прижалась к нему спиной. Когда он обогнул фасад и скрылся из глаз, я со всех ног бросилась бежать к крыльцу.

Сердце отчаянно колотилось. Я взлетела по невысоким ступеням к двери и