Читать книгу - "Где воскресают бабочки - Нана Рай"

– Я заставил его солгать, потому что не мог остановиться на половине пути. Даже этот дом я назвал «Штабом Воскресших Бабочек»! И все ради нашей дочери. Чтобы она жила дальше! – Руслан разводит руки в стороны, но, когда Людмила поднимает на него усталый взгляд, он не видит в них ожидаемого восторга. Нет. Только пустота. И ненависть.

– Жила? Руслан, она два года пролежала в коме. И только чудом ее сердце бьется до сих пор. Возможно, только потому, что ты тратишь миллионы на это, но она не живет. Мы должны отпустить нашу Людочку, ее душа мечется, я чувствую! – и она прижимает ладонь к груди. – «Штаб Воскресших Бабочек»? Боже, это такой бред. Ты заигрался. Я думала, ты успокоился, прекратил практиковать, но нет. Ты ведь помнишь, как напугал Люду своим обрядом еще при жизни? Она плакала всю ночь. Неужели ты веришь, что она одобрила бы все это?

– Ты говоришь так, словно она мертва, – Руслан поджимает губы.

Слова Людмилы бьют под дых. Избивают его точно так же, как он недавно приказал избить Максимилиана.

– Потому что так оно и есть! – Людмила заглядывает ему в глаза. – Потому что твоя дочь умерла два года назад, и ты должен отпустить ее, как это сделала я.

И она тянется к проводам, чтобы отключить аппарат.

– Не смей! – кричит Руслан и отшвыривает Люду в сторону.

Она летит на пол, падает на колени и скользит ладонями по деревянному полу.

– Не смей прикасаться к ней! – шипит он, и сейчас вся красота Людмилы меркнет в его глазах. – Ты отказалась от нашей дочери, но я – нет. Я никогда так с ней не поступлю. И сегодня ночью ты увидишь, как она воскреснет. Только поэтому ты здесь. – Руслан хватает Люду за руку и рывком поднимает на ноги. – Иди в свою комнату, и, если вздумаешь вновь устраивать истерики, я отрежу тебе язык, – он произносит первое, что приходит в голову, но как только слова слетают с губ, то обретают реальность.

Людмила всхлипывает, бросает прощальный взгляд на дочь и, опустошенная, плетется в спальню. Руслан с грохотом закрывает ее в комнате и поворачивает в замочной скважине ключ. Руки дрожат. Она высмеяла его. Усомнилась в том, во что он безоговорочно верил. А он надеялся, что она поймет. Кто, как не она?

– Ничего, ничего. Потом ты осознаешь, что была не права, – шепчет он. – Когда наша Людочка очнется. Ты еще будешь умолять меня о прощении.

Руслан застывает посреди коридора и тяжело дышит. Нет. Ему нужна Регина. Только она единственная поддержала Руслана и поверила в его силы. Только она одна.

Он прислоняется плечом к стене и пытается выровнять дыхание, но озноб лишь усиливается, и страх провала превращается в мелкие крупицы пота, которые быстро скатываются по лицу. Он так близок к цели и в то же время так далек.

«Ты ведь помнишь, как напугал Люду… Она плакала всю ночь…»

Он помнит. Это была первая попытка исцелить ее тело, но, к сожалению, Руслан понял, что медиум не может стать целителем, даже если готов заплатить за это собственной жизнью. Духи вырвались из-под его контроля и чуть не довели любимую, единственную дочь до безумия. Попытка переиграть Бога провалилась. Как и последующие.

– Руслан Олегович, – Богдан, как всегда, возникает бесшумно. Его темные глаза смотрят не мигая, и кажется, он давно потерял душу и готов пойти на все ради тех денег, которые ему платит Руслан. И которые скоро закончатся. – К дому подъехал «Мерседес» Владлена Бессонова.

– Он уже здесь? – Руслан вскидывает брови.

– Я не успел ему позвонить.

– Тогда как он нашел дом? – Руслан напрягается. Любая мелочь не по плану может все погубить.

– Не знаю. Но думаю, скоро мы это выясним… – и в глазах Богдана мелькает угрожающий блеск.

– Давай, шаг за шагом. Вот так. Умница. Будешь паинькой, и я не продырявлю твою милую голову.

Регина тихо стонет, когда Георгий давит дулом пистолета на ее висок. Если у него дрогнет палец… Одно неверное движение… Интересно, будет больно? Или человек не успевает ничего почувствовать?

Георгий сильнее выкручивает ее запястья за спиной, и адская боль, напоминающая ожог, ползет по предплечьям вверх. И Регина поднимается еще на одну ступеньку выше.

– Тебе все равно не уйти, – страх бьет в голову, и дерзкие слова сами вырываются наружу.

– Я ведь сказал, что не собираюсь уходить. – Они останавливаются перед дверьми, и Георгий отпускает ее руки, но почти сразу сжимает шею. Кровь огнем приливает к сдавленным запястьям. – Открывай, и без шуток. У меня руки с детства дрожат, а курок такой чуткий…

Регина нервно сглатывает и поворачивает ручку двери. Та, словно в тумане, раскрывается. Медленно, со скрипом. Слишком медленно.

– Дернешься – и будешь отмывать ее мозги со стены, – хриплый голос Георгия отрезвляет затуманившийся разум Регины.

Глаза Захара широко раскрываются. Это все, что успевает заметить Регина, прежде чем над ее ухом проносится оглушающий щелчок, напоминающий стук отбойного молотка. Затем еще один. Две пули прилетают Захару в грудь, и ошеломленное выражение навсегда застывает в его карих глазах. Смерть отзывается тихим звоном в ушах.

Желудок скручивает, и Регина резко сгибается над рухнувшим телом Захара, зажимая ладонью рот и стараясь заглушить позывы. Она крепко жмурится, чтобы не смотреть ему в лицо. Однако картина успевает отпечататься в мозгу, как штамп в паспорте. Страницу не вырвешь, память не сотрешь. Кровавые пятна на груди расползаются рваными лепестками.

– Как думаешь, выстрелить в третий раз? Чтобы наверняка? – над ухом Регины раздается свистящий шепот, и она со всхлипом прижимается к стене.

– Ты исчадие ада, – размазывая по щекам неконтролируемые слезы, шипит Регина и тут же давится очередным приступом тошноты.

– Какая ты неженка, оказывается. А может, ты беременна? – Георгий усмехается над своей шуткой. – Пошли отсюда. Нужно спрятаться, пока они не засуетились из-за выстрелов. Хотя… – он прислушивается, –