Читать книгу - "Где воскресают бабочки - Нана Рай"

– Это плохая идея, – Люда со вздохом присаживается на колени к Руслану и обнимает за шею. От него пахнет спиртным, взгляд осоловелый, но еще достаточно осмысленный, хотя, наверное, он жаждал беспамятства.

– Больше ничего не придумал, – хрипит он так, будто подряд выкурил несколько пачек сигарет.

– Руслан, мы не должны отчаиваться. Диагноз Людочки не приговор. Мы будем жить как раньше, будем лечиться. Она выздоровеет. Мы не можем позволить ей впасть в уныние. Если она поверит, что умирает, то никакая операция не поможет.

– Ты не видела взгляд врача? Он так старательно его прятал. – Руслан поднимает на нее воспаленные глаза. – Ты же сама все слышала. Он дает ей год или, в лучшем случае, два. У нее опухоль головного мозга… – Последние слова Руслан произносит с надрывом и больше не может сдерживать слезы.

Людмила прижимает голову мужа к своей груди и слегка укачивает, пока рыдания перестают сотрясать его тело. Ее лицо тоже мокрое. Но никто из них не рыдает так громко, как ему хочется. Оба боятся, что дочь услышит. И они зажимают боль в глубине себя, стискивают зубы так крепко, что перед закрытыми глазами плывут круги.

– К тому же ты видела ее смерть, – еле успокоившись, произносит Руслан.

– Я видела ее мертвой, но ты сам знаешь, что мои видения нельзя трактовать буквально.

– На этот раз все яснее некуда, – шепчет он и заглядывает в ее глаза. – Все-таки это плохая примета.

– Какая? – Людмила прижимается к его лбу и вдыхает коньячный аромат, чтобы тоже опьянеть и хоть как-то заглушить боль.

– Называть дочь именем матери.

Он всегда пьет только коньяк. Вот и сейчас, плеснув в стакан огненной жидкости, Руслан делает большой глоток, который мгновенно обжигает горло. Время все ближе и ближе к полуночи, а он еще не добыл последний элемент. Но он не сдастся. Он потратил на это два года жизни, прорву денег. Пожертвовал бизнесом, которому больше не мог уделять достаточно внимания. Пожертвовал семьей. И теперь Руслан не позволит своим планам рухнуть в самом финале.

– Руслан Олегович, – в дверях кабинета возникает Богдан с перевязанным плечом. Не будь белых бинтов, то по его лицу ни за что не поймешь, что он ранен. – Ваша… гостья требует, чтобы вы ее выпустили.

Руслан тихо ругается:

– Если бы я знал, что вы упустите Владлена, я бы привез ее позже. – Широко шагая, он выходит в коридор и по пути передает Богдану мобильный Макса. – Созвонитесь с Владленом и любыми способами заставьте его приехать. Если ему, конечно, дорог друг. И брат.

Богдан коротко кивает и спускается по лестнице. Руслан, спасаясь от духоты, расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке и останавливается напротив двери в гостевую спальню. Она сотрясается от ударов кулаками, а дикий крик бьет по ушам.

– Руслан, выпусти меня сейчас же! Ты не смеешь держать меня здесь, я не твоя пленница!

На третий удар он раскрывает дверь, и Людмила валится прямо на него.

– Успокойся, – цедит он. – Ты же никогда не была истеричкой. Где твой аристократизм?

– А где твое сердце? – Ее глаза мокрые от слез.

Спустя годы она все так же прекрасна. Регине никогда с ней не сравниться.

Столько воды утекло с тех пор, как он увидел шоу «Альтер-Эго» и Регину в первый раз. Затем провальные попытки с ней сблизиться. После – смерть ее родных. И только тогда она открыла глаза и позволила завладеть ее душой и сердцем. Регина знала достаточно, чтобы составить дерзкий план, как выманить Владлена. Но, несмотря на их более чем тесное сотрудничество, она не смогла занять место в его сердце, отведенное для Людмилы. Конечно же, он до сих пор ее любит. Она была подарена ему судьбой.

– Что ты сделал с моей девочкой? – с надрывом шепчет она и хватает его за рубашку.

Руслан нежно обнимает Люду и целует в лоб. Ее лихорадит. Колкий плед сползает с плеч, оголяя фарфоровую кожу, и он бережно его поправляет.

– Она все еще наша девочка.

– Я два года ходила на пустую могилу? – голос Людмилы становится безжизненным.

– Ты принимала мои эксперименты слишком близко к сердцу. Я хотел, чтобы у тебя была спокойная жизнь, поэтому организовал похороны с пустым гробом.

– Поэтому ты настаивал, чтобы он был закрытым… – шепчет Люда. – Говорил, что не можешь на нее смотреть. Господи! Моя жизнь последние два года – это не жизнь, а существование. И все это время ты держал ее здесь, вдали от меня, – она отталкивает Руслана. – Отведи меня к ней!

– И ты перестанешь кричать?

Людмила кивает и обхватывает себя за плечи, словно пытается внутренне подготовиться к тому, что увидит. Руслан уже давно привык, но зрелище было не из легких.

– Я создал для нее все условия, – заученно произносит он и открывает дверь в спальню дочери. – Поверь, здесь ей намного лучше, чем в больнице.

Людмила молчит. Боязливо заходит в комнату, скорее похожую на палату, чем на детскую. Бревна выкрашены в белый цвет, а на них нарисованы разноцветные бабочки. Слева стоит больничная кровать. Аппарат искусственного вентилирования легких занимает целый угол, но Людмила не может оторвать взгляда от дочери. Хрупкая девочка, такая худенькая, такая неподвижная. Кислородная маска закрывает почти все лицо, а рыжие локоны кажутся необычайно яркими на фоне белоснежного постельного белья.

– С ней круглосуточно дежурит сиделка. Следит, чтобы не было пролежней. Только на эту ночь я ее отпустил, потому что она нам больше не понадобится. – Он прохаживается по комнате, словно в музее. – Видишь, я разрисовал стены ее любимым бабочками. И сегодня Регина принесла ее дневник. Я положил его под подушку.

Люда присаживается на край постели дочери и ласково сжимает ее руку. Но девочка не реагирует на прикосновения матери.

– Врач сказал, что после операции она впала в кому, – голос Людмилы сипнет и изменяется до