Читать книгу - "Ваша вина - Мерседес Рон"

отчаянно потянул свои маленькие ручки, чтобы я взял его. Я не заставил его ждать ни секунды и взял на руки.

— Что случилось, малыш? — спросил я. Я улыбнулся, почувствовав, как крепко он меня обнял. Он прижался ко мне, обхватив за шею, и положил голову на плечо, пока его всхлипывания стихали.

— Папа, кошмар, — сказал он своим мультяшным голоском.

— Всё прошло, теперь я с тобой.

— Монстл, папа, там монстл.

Я улыбнулся.

— Монстр?

Энди посмотрел на меня своими огромными глазами и кивнул.

— Вот такой большой, — сказал он, раскинув ручки.

Меня удивляло, что он уже начал строить полные предложения. Мой сын рос не по дням, а по часам, а я всё пропускал.

— Ну, скажи мне, где был этот монстр? Я задам ему хорошую трепку! — сказал я. Малыш указал под кроватку.

— Он там? — спросил я. Энди улыбнулся и несколько раз кивнул.

Я поставил его на пол и наклонился, чтобы проверить, нет ли там никакого «монстла». Меня рассмешило, что Энди остался стоять рядом со мной, намертво вцепившись кулачком в мою футболку.

Заглянув под кровать, я увидел там одну из этих светящихся игрушек.

Я потянулся, чтобы достать её, и кулачок Энди сжался на моей футболке еще сильнее, словно он до смерти боялся, что монстры под кроватью оторвут его папе руку.

Когда я вытащил игрушку, малыш успокоился и начал прыгать от радости.

— Гуси! — завизжал он, радостно подпрыгивая.

— Кто? — спросил я.

— Гуси, папа, Гуси!

Я отдал ему игрушку, и он крепко прижал её к себе. Учитывая, что было три часа ночи, он был слишком перевозбужден, чтобы мой мозг мог это вынести.

— А теперь давай уложим Гуси спать, хорошо? — предложил я. Я возблагодарил всех своих предков, когда малыш зевнул и кивнул.

Я уложил его в кровать, и он свернулся калачиком, обняв свою игрушку.

— Но ты не уходи, папа, — сказал он.

Я покачал головой. «Я останусь здесь, пока ты не уснешь», — заверил я его.

Казалось, мое обещание принесло ему облегчение, он глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Через пять минут его дыхание стало ровным и глубоким, но я не сдвинулся с места. Я стоял и смотрел, какой он красивый. Видеть, как он так безмятежно спит, приносило мне покой. Я позавидовал тому, как быстро он уснул. Один из минусов родительства заключается в том, что ты больше никогда не спишь спокойно. По крайней мере, у меня не получалось.

— Ник, — позвал голос у меня за спиной.

Я обернулся и увидел Ноа, прислонившуюся к дверному косяку. Вместо пижамы на ней была одна из моих рубашек. На самом деле, одна из моих любимых, но с тех пор как Ноа поняла, что она достаточно мягкая и удобная, чтобы использовать её как ночную сорочку, я так и не смог забрать её обратно.

— Почему ты не спишь? — прошептал я, подходя к ней.

— Я заметила, что тебя нет, — прошептала она в ответ. Я невольно задался вопросом: а в те ночи, когда меня не было рядом, просыпалась ли она, ища меня среди простыней?

Чувство вины за ситуацию, в которой мы оказались, снова навалилось на меня.

— Энди проснулся, потому что подумал, что под кроваткой монстр, — сказал я с улыбкой.

Ноа улыбнулась в ответ, но я заметил, что улыбка не коснулась её глаз.

— Хочешь травяного чая? — спросила она. — Не думаю, что смогу снова уснуть.

Через несколько часов мне предстояло возвращаться в Нью-Йорк. Я почти не спал, но если моя жена хотела травяного чая, то ладно, ради неё я бы выпил даже горячий шоколад — да что угодно, черт возьми.

— Идем, — сказал я, тихо прикрывая дверь.

Мы вместе заварили имбирный чай. Ноа достала из шкафчика печенье, и я улыбнулся, увидев её любимое — шоколадное, а также то, которое нравилось мне — с клубничным джемом, которое она терпеть не могла.

Мы сели за кухонный стол перед дымящимися кружками. Я знал, что в этом утреннем чаепитии не было ничего безобидного, и предполагал, что она захочет поговорить о вчерашнем ужине. Поэтому её первый же вопрос застал меня врасплох.

— Хочешь поехать со мной в Канаду?

Я удивленно моргнул.

— В Канаду? — переспросил я.

Ноа сжала кружку в руках, словно ей вдруг стало холодно.

— Да, я бы хотела свозить тебя в свой город, показать места, где я выросла, свою школу, свой любимый книжный магазин.

Внезапно я представил себе Ноа-подростка с хвостиками — такой, какой видел её на фотографиях. Представил её девочкой, бегающей по парку, празднующей день рождения со сверстниками.

— Ты же знаешь, что всё, что касается тебя, мне интересно, и я с радостью это сделаю, любовь моя, — ответил я. Мне было любопытно, откуда взялась эта неожиданная идея.

— Отлично. Потому что мне не нравится, что в моей жизни есть часть, о которой ты ничего не знаешь.

Я встретился с ней взглядом и наконец всё понял.

— Ноа…

— Всё в порядке, Ник, — сказала она, но по её тону я понял, что всё совсем не в порядке. — Я понимаю, что у нас обоих есть прошлое. И я уважаю тот факт, что в твоей жизни до встречи со мной есть часть, которой ты не хочешь со мной делиться…

— Дело не в этом, Ноа, — перебил я её и глубоко вздохнул. — Я никогда не рассказывал о том времени с Лайоном, потому что для меня это очень болезненно. Я не горжусь тем, что делал тогда, и тем, как себя вел. Ты знала только часть того Ника, и хотя по какой-то причине, которую я до сих пор не понимаю, ты разглядела во мне что-то хорошее, я знаю, что ты ненавидела многие черты того, кем я был, и я стараюсь держать их глубоко внутри.

На несколько секунд повисла тишина.

— Ты любил её? — спросила она затем, не глядя на меня.

Блядь.

Заметив моё молчание, она посмотрела на меня в упор. Я должен был ответить, быть с ней честным, потому что ложь ни к чему бы не привела.

— Да.

Ноа медленно кивнула.

— Ты любил её так же, как я любила Дэна?

Одно лишь упоминание об этом идиоте испортило мне настроение.

— Любовь нельзя измерить, Ноа. Я не могу сравнивать, потому что я не ты… — попытался объяснить я, но она меня перебила.

— Ник, ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Я ответил на её взгляд.

— Нет, — сказал я тогда. — Думаю, это отличалось от того, что было между тобой и Дэном, но и не имело ничего общего с