Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

стену ровно там, где секунду назад была голова Гео. Он пригибается и перекатывается, поднимаясь с уже выхваченным пистолетом.

— Оставайся, блядь, снаружи! — рявкает он на меня. Не совсем альфа-рык, но достаточно близко, чтобы у меня закололо кожу головы.

— Как благородно. Беспокойся о себе, здоровяк, — я решаю вместо этого перегнуться через подоконник, стараясь держать большую часть тела снаружи, когда понимаю, что Рыцарь сдерживается, пытаясь не задеть меня в перестрелке. — И помни, он нужен нам живым и способным отвечать на вопросы!

Чума смеется — звук резкий и горький, когда он парирует когтистый удар Рыцаря своим клинком.

— Вы трое ворвались в гребаный дворец и думаете, что выберетесь отсюда живыми?

Рыцарь ревет, звук сотрясает сами стены, и я вижу, как на лице Чумы появляется осознание, когда плащ срывается с его широких плеч, открывая металлическую руку под ним.

— Не может быть… — выдыхает Чума, едва уворачиваясь, когда когти Рыцаря пробивают его безупречный стол, раскалывая его надвое, словно кусок торта. Бумаги разлетаются как конфетти, обеспечивая как раз достаточное прикрытие для Гео, чтобы занять лучшую позицию.

Чума хватает один из мечей с настенной экспозиции, и внезапно это клинок против лезвий-когтей; металлический лязг звенит в кабинете. Грубая сила Рыцаря отбрасывает Чуму назад, но принц использует инерцию, чтобы открутиться; его боевой стиль — это быстрые рефлексы и стремительные удары, которые держат его вне досягаемости Рыцаря.

Яд определенно действует на него. Я вижу это по легкой дрожи его рук, по тому, как он слишком часто моргает, словно пытаясь прояснить зрение. Но он все еще сражается с мастерством, которое даже я не могу не признать впечатляющим. Большинство людей не могут продержаться против Рыцаря больше нескольких секунд, даже если тесное пространство дает моему альфе значительную фору.

Гео пытается зайти с фланга, но Чума предвидит движение, используя тушу Рыцаря как щит, пока маневрирует вокруг разрушенной мебели. Одним плавным движением он хватает стакан со стола и выплескивает остатки жидкости в прорези для глаз в маске Рыцаря.

Рыцарь отшатывается с болезненным рычанием, царапая маску, его спина ударяется о стену достаточно сильно, чтобы сотрясти комнату, и мое сердце сжимается. Он так старается не разрушить все вокруг, не рисковать поранить меня летящими обломками, и это ставит его в невыгодное положение против противника, который точно знает, как использовать любую слабость.

— Ты уже вырубишься, блядь, или как? — шиплю я на Чуму.

Он бросает на меня взгляд, словно я самый безумный человек, которого он когда-либо встречал — и, может быть, так и есть, — но затем он посылает еще один метательный нож в бедро Гео. Гео злобно ругается, но не падает, вместо этого бросаясь вперед, чтобы врезаться в принца как товарный поезд. Они врезаются в книжный шкаф, тома сыплются вокруг них, пока Гео использует свой вес и силу, чтобы прижать Чуму к стене.

Но даже одурманенный и в меньшинстве, Чума сражается со злобным интеллектом. Он бьет коленом вверх, попадая Гео по ребрам, затем использует моментальное ослабление хватки более крупного альфы, чтобы выскользнуть и оттолкнуть его назад.

Рыцарь все еще борется, рыча от боли, пытаясь прочистить зрение, не снимая маски. Вид его, такого уязвимого и страдающего, заставляет меня хотеть, блядь, убить Чуму, нужен он нам живым или нет.

Мой взгляд падает на статуэтку, которую Чума поправлял ранее — тяжелую бронзовую вещь, изображающую ту же фигурку ибиса, что и кулон, который Азраэль носит на шее все время, даже когда спит. Не думая, я полностью проскальзываю в комнату и хватаю ее; от тяжести напрягаются руки.

Чума поворачивается как раз в тот момент, когда я поднимаю ее над головой; его глаза расширяются, словно у него случился особенно болезненный приступ дежавю.

Я ухмыляюсь.

— Помнишь это?

Статуэтка встречается с его черепом с удовлетворительным глухим стуком, и он оседает на пол.

Я роняю статуэтку, тяжело дыша и убирая влажные серебряные волосы с лица, пока Гео со стоном поднимается на ноги.

— Мое ебаное колено вылетит на месяц, — рычит он.

— Я заглажу вину. Просто свяжи Чуму, — я бросаюсь к Рыцарю, который все еще рычит и царапает маску. — Эй, я здесь. Просто замри.

Он застывает, словно боится причинить мне боль, давая мне пространство для работы. Мои руки нежны, когда я помогаю ему стереть жидкость вокруг глаз, используя оторванный кусок его плаща. Он тихо рычит, прижимаясь к моему прикосновению, как гигантский кот, ищущий утешения.

— Лучше? — шепчу я, и он дает скованный кивок; эти горящие синие глаза метнулись ко мне из-за маски.

Позади нас я слышу характерный щелчок металла. Я оборачиваюсь и вижу, как Гео надевает наручники на бессознательного, но стонущего Чуму, у которого теперь красуется яркая красная рана на голове.

— Он не будет в отключке долго, — предупреждает Гео. — Ублюдок крепкий, надо отдать ему должное.

Я моргаю, глядя на наручники.

— Ты что, просто носишь их с собой все время?

— На случай, если кто-то в клубе станет слишком буйным, — он делает паузу, почесывая щетину. — Обычно это Ворон, на самом деле.

Я фыркаю.

— И ты все еще притворяешься, что между вами двумя нет сексуальной химии?

Чума стонет, его голова мотается, когда он начинает приходить в себя, и выражение лица Гео ожесточается.

— Сейчас реально не время, — цедит Гео сквозь зубы.

Я закатываю глаза и жестикулирую Рыцарю.

— Если ты в порядке, давай, поднимай Чуму, — говорю я ему, прежде чем взглянуть обратно на Гео. — Нам нужно убираться отсюда и найти способ подать сигнал Ворону и Николаю, что миссия прошла успешно.

— Мы только что похитили принца, — ровно говорит Гео, наблюдая, как Рыцарь легко перекидывает обмякшее тело Чумы через плечо. — Вся сурхиирская армия вот-вот сядет нам на хвост, и они будут наименьшей из наших проблем, когда остальные Призраки узнают. Я бы не стал называть это успешной миссией пока что. Скорее, самоубийственной миссией.

— Ты такой пессимист, — говорю я, распахивая окно так широко, как только оно поддается, чтобы Рыцарь мог пролезть. Гео помогает ему с Чумой, затем тянется и вытаскивает меня следом за ним; его руки теплые, грубые и надежные на моей талии даже сквозь шелк.

Когда мои ноги касаются земли снаружи, реальность того, что мы только что сделали, обрушивается на меня. У нас действительно получилось.

У нас есть Чума.

Теперь нам просто нужно придумать, что, блядь, с ним делать.

Глава 21

НИКОЛАЙ

Это, блядь, бессмысленно.

Мы бродим по этим чрезмерно позолоченным коридорам уже,