Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

чему-то плохому! — кричит мне Ворон через плечо в смутно угрожающей распевной манере. Словно они — те, о ком мне стоит беспокоиться.

На самом деле меня больше волнует, что Козима начнет неприятности, чем Ворон. У него, по крайней мере, есть чувство самосохранения. Козима? Она бы, наверное, подошла к самой Королеве и потребовала ответов об Азраэле, если бы представился шанс.

— Сюда, — бормочу я, утаскивая ее в боковой коридор, пока вооруженные стражники проносятся мимо нас к источнику шума. Дворец быстро пустеет, так как люди бегут от дыма, что дает нам больше свободы для исследования. Мы ныряем за огромную штору, когда еще больше стражников проносится мимо, их сапоги гулко стучат по мрамору.

— Это было бы лучшей маскировкой для Рыцаря, — говорит Козима, разглядывая ряд церемониальных доспехов, выставленных в нише.

Прежде чем я успеваю возразить, она уже надевает шлем на голову Рыцаря и набрасывает декоративный темный плащ на его плечи. С доспехами, закрывающими его современное тактическое снаряжение, он действительно выглядит соответствующе. Как какой-то древний страж, который всегда был здесь.

— Где могут быть личные покои королевской семьи? — бормочу я, оглядываясь. Место похоже на чертов лабиринт.

Козима подходит к окну, вглядываясь в сады внизу.

— Там, — говорит она, указывая через двор на другое крыло дворца. — Азраэль однажды рассказывал мне о деревьях, которые он мог видеть из окна своей спальни. Именно эти деревья, возвышающиеся над садами. Семейные покои должны быть на другой стороне.

— Как мило, — бормочу я, уже просчитывая лучший маршрут.

Мы вылезаем через окно — или, по крайней мере, Козима и я вылезаем, в то время как Рыцарь вырывает часть рамы, как будто она бумажная, чтобы пролезть за нами. Но мы выбираемся, по крайней мере, не нанеся огромного структурного ущерба. Сады безупречны, каждый куст подстрижен так, что ни один листок не выбивается, каждая клумба устроена в идеальной симметрии. Это такое навязчивое внимание к деталям, от которого у меня зубы сводит. Дайте мне хаотичную красоту пустоши в любой день вместо этого искусственного совершенства.

Мы огибаем дворец сбоку, держась низко и используя декоративный кустарник как прикрытие. Даже покои королевской семьи эвакуируют, стражники выпроваживают тех, кто, должно быть, является слугами и персоналом, через боковые входы.

— Что, черт возьми, происходит?

Чума. Этот ледяной тон невозможно спутать.

Мы вжимаемся глубже в тени, когда он выходит в поле зрения — каждый дюйм военного командира, несмотря на его принцевские одежды. Двое стражников плетутся за ним, практически бегом, чтобы не отставать.

— Ваше Высочество, — пыхтит один, — пожар возле входа для посетителей.

— Пожар, — повторяет Чума ровным голосом. — Во дворце моей матери. Во время публичных экскурсий.

Стражники обмениваются нервными взглядами.

— Да, Ваше Высочество. Он локализован, и мы следуем протоколу…

— Закрыть экскурсии на остаток дня, — обрывает их Чума. — Я хочу, чтобы каждый доступный стражник искал причину этого «пожара» и того, кто его начал. Моя омега и мой второй истинный прибывают во дворец завтра утром. Я не буду рисковать их безопасностью.

— Конечно, Ваше Высочество, — хором отвечают стражники.

Они следуют за ним за угол, и я ловлю конец их приглушенного разговора, когда он оказывается вне слышимости.

— Еще более дерганый и страшный, чем раньше…

— Когда его омега рядом…

Когда их шаги затихают, мы крадемся к окну, через которое только что вышел Чума. Комната за ним — явно его кабинет. Все расставлено идеально. Ни одной бумажки не лежит не на месте.

— Входим, — шепчет Козима, уже перелезая внутрь.

Рыцарь тоже начинает отдирать эту раму, но замирает, когда она издает треск. Он проскальзывает следом за Козимой более осторожно.

О да. Он просыпается там, точно.

— Это должен быть кабинет Чумы. Вероятно, единственное место, где он может работать, когда Валек рядом, — бормочу я, оценивая безупречный стол, идеально выровненные книги, полное отсутствие каких-либо личных вещей.

О. За исключением безвкусной фигурки чумного доктора с качающейся головой, держащего табличку с надписью «Мойте руки». Должно быть, подарок от кого-то с абсолютно нулевым вкусом.

Козима тут же начинает шнырять, перебирая бумаги на его столе без капли страха. Хорошо ей.

Я хватаю папку из-под стакана с чем-то, похожим на воду. Это досье солдата из сурхиирского спецназа, но Чума нацарапал «НЕОПЫТНЫЙ» поперек фото мужчины-беты красными чернилами. Другая папка, эта из Нового Райнмиха, помечена «РЕЗУЛЬТАТЫ ТЕСТА НА ПРИГОДНОСТЬ НЕАДЕКВАТНЫ». Третья показывает покрытую шрамами женщину-альфу из Сурхииры с пометкой «ПОТЕНЦИАЛЬНЫЙ КАНДИДАТ».

— Похоже, Призраки действительно на пенсии, — бормочу я. — Принц Гермофоб ищет замену.

— Это дерьмовая работа, так что удачи с этим, — говорит Козима. — Не зря мой отец и генерал Харгроув завербовали альфу из камеры смертников, — она изучает книжные полки с гримасой. — Все расставлено по алфавиту и по цветам. Он принц или серийный убийца?

— Может быть и тем, и другим, — язвлю я.

Рыцарь смотрит на ароматическую палочку, горящую в подставке на столе, так, словно раздумывает уничтожить ее, явно обеспокоенный запахом. Я могу его понять. Тяжелый парфюм заглушает все остальное, включая редкие нотки пьянящего запаха Козимы, которые я могу уловить. В последнее время я все чаще расстраиваюсь из-за того, что не могу полностью чувствовать его своим поврежденным обонянием.

Или запах Ворона, если уж на то пошло.

Но я отгоняю эту мысль. Странно, что меня это беспокоит. Я не какой-то влюбленный альфа, сохнущий по…

Звон стекла о дерево возвращает мое внимание к реальности.

Козима высыпает что-то из маленького мешочка, который она хранила боги знают где, в пустой стакан для воды на столе Чумы; ее движения быстры и отработаны.

— Что ты, блядь, творишь? — шиплю я, бросаясь вперед. — Я же сказал, никакого яда!

— Я никогда не соглашалась, — говорит она невинно, но, прежде чем я успеваю потянуться к стакану, мы слышим шаги в коридоре снаружи.

Дерьмо. Нет времени.

— Окно, — злобно шепчу я, уже двигаясь.

Мы бросаемся к выходу, но Рыцарь слишком медлителен, чтобы быстро маневрировать через окно. К счастью для структурной целостности стены, не говоря уже о нашем прикрытии, он меняет решение в последнюю гребаную секунду и перемещается в затененный угол комнаты. В шлеме и плаще он почти похож на выставленный напоказ декоративный доспех.

Почти.

Козима и я едва успеваем выбраться наружу, прежде чем дверь открывается. Мы вжимаемся в стену снаружи, и Козима прикладывает палец к губам.

Я начинаю закипать. Она намеренно ослушалась меня и осуществила свой план с отравлением, несмотря на мои прямые приказы. Часть меня хочет оттащить ее обратно в гостиницу и прочитать лекцию всей жизни.

Другая часть — часть, которая с каждой