Читать книгу - "Израненные альфы - Ленор Роузвуд"

на мысли: что бы подумал Азраэль, если бы увидел меня такой.

Перехватило бы у него дыхание так же, как у них?

Потемнели бы его глаза от того же голодного одобрения?

Вероятно, нет. Я уверена, он был бы раздражен тем, что я вообще здесь, на его драгоценной родине, куда он явно никогда не собирался меня привозить. Эта мысль грозит испортить мне настроение, но я гоню ее прочь.

Я не позволю ничему испортить этот день.

После того, что кажется часами игры в переодевания, я переодеваюсь обратно в свою первоначальную одежду. Какой бы роскошной она ни казалась раньше, по крайней мере, по сравнению с одеждой, в которой я только что была, эти робы кажутся простыми и серыми. Я замираю перед вешалкой с моим выбором и изучаю красочные шелка.

— Это удручает, — бормочу я, пропуская шелковый рукав сквозь пальцы.

Ворон немедленно подлетает ко мне, беспокойство написано на его красивом лице.

— Почему, богиня? Что случилось?

Я указываю на кучу великолепных платьев, которые помощница откладывала.

— Я выгляжу потрясающе во всем. Как я должна выбрать?

Он издает яркий, восхищенный смех.

— Тогда нам просто придется купить все. Баловать тебя — это все, чего я когда-либо хотел.

— Черта с два, — вмешивается Николай. — Я плачу.

— У тебя вообще есть сурхиирские монеты? — фыркает Ворон.

Пока они продолжают препираться из-за того, кому достанется привилегия спустить целое состояние на шелк, я дрейфую туда, где стоит Рыцарь. Он наблюдает за спором с выражением, которое я научилась распознавать как раздражение с оттенком веселья, хотя из-за маски невозможно прочесть что-либо на его лице, кроме глаз. Но глаза говорят достаточно.

Я дарю ему легкую улыбку, и все его раздражение видимо испаряется.

Гео ловит мой взгляд, подходя ближе и выглядя серьезнее обычного.

— Ты готова к этому? — тихо спрашивает он. — Увидеть, откуда он родом, узнать больше о его прошлом?

Я обдумываю его вопрос, вертя ножку бокала с шампанским между пальцами.

— Я готова получить ответы, — говорю я наконец. — С остальным… разберусь по мере поступления.

Он ухмыляется, и в его выражении есть что-то почти гордое.

— Хорошая девочка.

Эти слова посылают разряд жара сквозь меня, словно кто-то зажег спичку в куче трута. Я быстро подавляю это и отвожу взгляд, прежде чем он увидит, насколько сильно эти два простых слова только что на меня подействовали. Рыцарь бросает на меня вопросительный взгляд, который я притворяюсь, что не замечаю.

Ну, блядь.

Я узнала кое-что о себе сегодня. Кое-что, что я предпочла бы запихнуть в коробку и похоронить на дне самой глубокой океанской впадины, чем признавать.

Видимо, у меня пунктик на похвалу.

— Я пойду… проверю ситуацию с платьями, — бормочу я, сбегая, пока Гео не увидел мои пылающие щеки или не понял, что именно его слова только что со мной сделали.

Позади я слышу, как Рыцарь рокочет чем-то, что может быть смехом.

Предатель.

Глава 19

ГЕО

Очередь у дворца растянулась, кажется, на полмили, и она битком набита туристами, болтающими на всех известных человечеству языках.

Я переминаюсь с ноги на ногу, уже жалея о решении надеть эти чертовы робы. Во-первых, я понятия не имею, как мне дотянуться до моего гребаного пистолета.

Мне нужно найти способ пережить этот день так, чтобы Козима или Ворон не отравили и не похитили никого из членов королевской семьи, Николай не дал волю своему вспыльчивому характеру и не развязал войну, а Рыцарь никого не съел.

Или, может, мне повезет, и меня ударит молнией.

Это чертовски более вероятно, чем то, что мы все выберемся отсюда без международного скандала.

Дворец угрожающе нависает впереди. Каким-то образом он еще более вычурный, чем я ожидал. Белый мрамор сверкает на солнце, словно отполированный слезами ангелов, и каждая поверхность покрыта этими геометрическими узорами из сусального золота, которые так любят сурхирцы. Еще больше сусального золота покрывает каждую гребаную арку.

Такой человек, как я, не может не задаваться вопросом, какие сокровища там внутри. Королевская семья, вероятно, не хватилась бы одной-двух завалявшихся безделушек. Может, маленькой статуэтки идола или одного из тех драгоценных яиц, о которых я слышал. Интересно, согласилась бы Козима вынести сувенир в сво…

— Это что, довоенный парк развлечений? — ворчит Николай рядом со мной, в тысячный раз поправляя эти дурацкие красные очки. В витрине вместе с другими моими трофеями они смотрелись лучше. — Посмотри на всех этих туристов.

— Сурхимра — самая безопасная страна на планете, насколько кому-либо известно, — говорю я, наблюдая, как семья бет делает снимки какой-то огромной древней камерой, которая, вероятно, стоит больше, чем весь мой рынок приносит за неудачный месяц. — Так что она привлекает богатых туристов, ищущих острых ощущений. Разве это такой уж сюрприз?

— Я умру со скуки, — бормочет Козима с того места, где она прислонилась к массивной фигуре Рыцаря. — И у меня болят ноги.

Она одета в изумрудно-зеленый наряд с вуалью, из-за которой ее фиолетовые глаза выделяются, как драгоценные камни при свечах. Шелк облегает ее изгибы так, что у меня пересыхает во рту, и мне приходится заставлять себя отвести взгляд. Как бы сильно мы ни выделялись своей грубостью — особенно мы с Рыцарем — ее красота отвлекает не меньше. Каждая голова поворачивается, когда она движется, шепот следует за ней повсюду.

— Позволь мне, богиня, — говорит Ворон, и прежде чем кто-то успевает возразить, он подхватывает ее на руки.

Туристы вокруг нас тут же начинают шептаться и показывать пальцами. Некоторые даже достают камеры, вероятно, думая, что мы какое-то уличное представление.

Вот тебе и слились с толпой.

— Мы не должны привлекать внимания, помнишь? — рычу я ему, голос выходит грубее, чем я планировал. — С Рыцарем это и так достаточно сложно.

Рыцарь издает собственное рычание при упоминании своего имени. Хотя это скорее низкий, раздраженный рокот, чем обычные дикие звуки, к которым я привык. Даже в тактической куртке и шарфе, закрывающем большую часть его туши, он выглядит тем, кто он есть. Ходячим оружием.

Мы ползем вперед в очереди со скоростью, которая заставила бы улитку выглядеть спринтером. Солнце поднимается выше, превращая белый камень в гребаную духовку, отражающую жар со всех сторон. Моя повязка на глазу влажная от пота, но я сопротивляюсь желанию начать ее теребить. Как только я начну ее поправлять вместо того, чтобы выбросить из головы, это сведет меня с ума. Рубцовая ткань под ней всегда ноет в такую жару.

Козима пропускает пальцы сквозь золотистые волосы Ворона, пока он