Читать книгу - "О мече и серебре - Дженьюари Белл"

касается Фила, он где-то мужественно переносит его в одиночку, и мысль об этом заставляет меня снова волноваться за огромного кота.

Лара придумывает нелепый куплет о пьяном солдате, заставляя Морроу тоже громко его спеть.

— Что сделаешь ты с солдатом пьяным, — гремит он, — когда свяжешь шнурки его сапогам?

Лара растворяется в хихиканье, едва стоя на ногах.

Я тоже смеюсь, но смех слишком быстро превращается в кашель, кашель, с которым я, кажется, не могу справиться, задыхаясь, слезы наворачиваются на глаза.

— Вот, — говорит Кейдия, вкладывая мне в руки чашку с дымящимся чаем.

— Я не заметила, что ты это делаешь. — Я осторожно нюхаю его.

— Ну, ты была довольно занята, наслаждаясь ядом, который нашла в подвале.

Я снова кашляю, и она вливает немного мне в рот, заставляя меня поперхнуться.

Приступ кашля немедленно прекращается, и я заставляю себя проглотить отвратительную смесь.

— Ей становится хуже, — говорит Кейдия Мечу.

— Она тебя слышит, — говорю я заплетающимся языком, раздраженная и слегка пьяная.

Но боги, я жива. Я жива, несмотря на слепящую метель, несмотря на проклятие, несмотря на манткора, и назло самой Соле, мать ее.

— Тебе стоит поспать, — говорит Кейдия с улыбкой. — Тебе нужен отдых.

— Я не могу спать, пока они так шумят… — я жестом указываю на Морроу и Лару, но они перестали шуметь.

Моя челюсть отвисает. Она целует его. О.

— Идем, — говорит Меч, в его глубоком голосе слышится нотка веселья. — Мы можем дать им немного уединения.

— Не говори, что снова тащишь меня в подвал, — говорю я. Меч постоянно спускается туда и поднимает бочки и другие вещи, найденные внизу. Как, черт возьми, он там видит, я, наверное, просто спишу на его наследие Фейри или верность Хракану, или, если это не сработает, возможно, он обманул каких-нибудь духов, чтобы они были его глазами и ушами в темноте.

— Там не так плохо, — говорит Меч, и когда его ямочка мелькает, я пожимаю плечом.

С этой ямочкой трудно спорить.

Я спускаюсь за ним по темным ступеням сама на этот раз, теплая и сонная от выпивки, от того, что в безопасности от шторма снаружи, и от… чего бы то ни было, что происходит между мной и этим огромным мужчиной, который, как я думала, меня ненавидит.

Когда я добираюсь до низа, Меч захлопывает дверь наверху, и я ахаю от удивления.

Он устроил здесь маленькую комнату.

— Я не заметила, как ты это сделал, — медленно говорю я, поворачиваясь и оглядываясь. Каменные стены подвала увешаны настенными светильниками, которых я раньше не замечала, но теперь они горят, огонь весело пляшет в их железных чашах. Тени гоняются друг за другом по маленькой подземной комнате, а земляной пол покрыт нашими спальными принадлежностями.

Я допиваю остатки обжигающего чая, хотя от этого глаза слезятся еще сильнее.

Он внимательно наблюдает за мной, его темные глаза сужены, он изучает каждое выражение, проходящее по моему лицу.

— Меч, — тихо говорю я, отрывая взгляд от лежанки, которую он устроил на полу… для нас.

Я сглатываю.

— Я подумал, ты сможешь лучше спать вдали от всех. Особенно от Лары и ее храпа, — говорит он хрипло, почесывая щетину на челюсти. — Кейдия сказала, тебе нужен отдых, и я не хочу, чтобы ты бродила снаружи сегодня в таких условиях.

— Меч, — снова говорю я, на этот раз ухмыляясь ему. Боги, он такой огромный, он занимает почти весь воздух в комнате. Я делаю шаг ближе, тыкая его в грудь. — Я бы почти сказала, что ты волнуешься за меня. Ты становишься мягким?

Мышца на его виске подергивается, и я держу палец на нем мгновение, прежде чем положить ладонь на то же место — поверх его сердца.

— Ты бы предпочла, чтобы относился к тебе холодно?

Мои глаза расширяются. Мы собираемся… он… путаница спутывает мои мысли.

Я действительно думала, что он ненавидит меня.

Ты — мое наказание, сказал он мне.

Но сейчас он смотрит на меня не так. Нет, я ошиблась. Это не ненависть — может, никогда и не было. Я придвигаюсь ближе к нему, наблюдая за ним так, так внимательно.

Я кусаю нижнюю губу, проводя ладонью по твердой плоскости его груди.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, его теплое, пахнущее ромом дыхание ласкает мой лоб.

— То, чего мы оба хотели уже какое-то время, — отвечаю я, вставая на цыпочки. Моя ладонь скользит вверх по его щеке, и он вздыхает, прижимаясь к ней таким нежным способом, которого я никогда от него не ожидала.

Это заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

— Это ничего не должно значить, — выпаливаю я, пытаясь заглушить это слабое ощущение.

— Ты действительно хочешь? — говорит он, и жар в его глазах усиливается. Нет, совсем не ненависть. Интенсивность, да. Страшно, тоже да, немного. Но ненависть? Нет.

— Разве не этого хочешь ты? — Я наклоняю голову, щекоча пальцами его скулу. — Или ты боишься, что слишком стар, чтобы угнаться за мной?

Его выражение темнеет при напоминании о том, насколько мы принципиально разные, и я замираю, нервничая, что зашла слишком далеко.

Пока его рука не обхватывает мою талию, притягивая меня к нему, его пальцы впиваются в мое бедро. Другой рукой он отводит мои распущенные волосы, заправляя их за ухо, прежде чем схватить меня за затылок.

— У меня тысячи лет опыта, — тянет он медленным, ленивым тоном, которого я раньше не слышала. Дрожь предвкушения пробегает по позвоночнику. — Я могу заставить тебя кончить способами, о которых ты даже не мечтала.

— Мммм, — говорю я, кривя губы. — Даже не мечтала? Думаю, ты недооцениваешь мою фантазию, о древний.

— Сомневаюсь, — бормочет он, его губы касаются моего лба, моей щеки.

Я таю в его руках, мои кончики пальцев обводят твердый край его скулы.

— Ты уверен? — шепчет он мне в ухо, его рука скользит в пояс моих штанов.

— Если ты уверен, то и я, — легко отвечаю я. — Кейдия права, нам стоит вывести это из нашей системы, понимаешь? Немного развлечься.

— С тобой это было бы не просто немного развлечения, — бормочет он, и я стону, когда его зубы скребут по моей мочке уха. — Я бы испортил тебя для всех остальных.

— Ну, ты, безусловно, мог бы попытаться, — говорю я, задыхаясь, когда его пальцы скользят ниже, почти касаясь меня там, где я влажная и жаждущая, дразня меня.

— Нет, — говорит он как есть. — Я бы не просто попытался. Я бы преуспел, и это было бы не ради развлечения или чтобы вывести это из твоей системы. И я думаю, пока ты не сможешь признать это