Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

его слов, его хватка ослабла, а хрупкое тело начало меркнуть, растворяясь в надвигавшихся тенях, ползущих по стенам пещеры. С моих губ сорвался полный неверия крик — надрывный, срывающийся, — но его тут же поглотила гнетущая тишина.

Я осталась сидеть одна, чувствуя, как правда, заключённая в его предупреждении, тяжёлым грузом давит на сердце.

Внезапно живот пронзила острая, обжигающая боль, настолько сильная, что я вздрогнула от неожиданности. Судорожно втянув воздух, я согнулась пополам и вцепилась в холодный, неподатливый камень в поисках опоры.

Только не сейчас. Внутри вспыхнула паника — ослепительная, обжигающая добела. Этого не могло происходить. Только не здесь, не в глубине пещеры, окутанной мраком, вдали от любой помощи. Новая схватка пронзила меня, ещё сильнее и беспощаднее предыдущей, заставив судорожно хватать ртом воздух.

— Пожалуйста, только не сейчас, — прошептала я, обращая свою отчаянную мольбу к ребёнку внутри меня, к Судьбам, которые, казалось, вознамерились испытать меня на прочность. Пещера перед глазами расплывалась, тени подступали всё ближе, пока я пыталась удержаться, опираясь на неподатливый камень. Одинокая и перепуганная, я боролась с накатывавшими волнами боли, и лишь затихающее эхо змеиного шипения было свидетелем моих мучений.

ГЛАВА 14

ОЛИВИЯ

Влажный воздух лип к коже, пока я, скорчившись, сидела в пещере неподалёку от поместья Матиаса. Я дышала судорожно, прерывисто, и из горла вырвался крик, когда новая схватка пронзила меня, ещё сильнее и беспощаднее предыдущей. Боль казалась живой — неумолимой силой, раздиравшей каждую клеточку моего тела.

— Оливия! — Голос Рейны эхом разнёсся по пещере, дробясь и искажаясь, отражаясь от неровных каменных стен. Этот сбивающий с толку звук лишь усиливал ощущение пустоты вокруг, заставляя меня чувствовать себя ещё более одинокой. — Я не могу тебя найти! Роман тоже идёт сюда.

— Рейна! — закричала я хриплым, надрывным голосом, с трудом выдавливая слова между сокрушительными волнами боли. Мой крик отразился от стен и вернулся ко мне зловещим эхом, напоминая о том, что мы потерялись. Я прижала ладони к шероховатой, прохладной поверхности пещерной стены и навалилась на неё всем телом, словно камень мог выдержать тяжесть моих мучений.

Мой взгляд упал на кинжалы, лежавшие на влажном каменном полу. В тусклом свете их металлический блеск казался приглушённым. Никто не должен был их увидеть — ни Рейна, ни Осман и уж тем более моя мать или Матиас. Я не могла допустить, чтобы они попали не в те руки. Дрожащими пальцами я подхватила оба кинжала и, неловко возясь с креплениями, попыталась закрепить их в ножнах, пристёгнутых к бедру.

Боль поглотила меня целиком. Одна схватка сливалась с другой, пока само время, казалось, не начало распадаться на части. Я словно дрейфовала в бездне страданий, где границы реальности размывались и непрерывно смещались.

Сквозь туман боли я внезапно почувствовала, как рука Рейны нашла мою. Её прикосновение было крепким, но бережным — спасительной нитью, возвращавшей меня к реальности.

— Всё будет хорошо, — произнесла она. Теперь, когда ей удалось меня найти, её голос звучал увереннее. Её спокойствие резко контрастировало с хаосом, бушевавшим внутри меня. — Давай выбираться отсюда.

Обхватив меня за талию, Рейна попыталась провести меня через лабиринт туннелей, но казалось, сама пещера ополчилась против нас. Каждый проход заставлял нас снова и снова возвращаться на прежнее место, а гнетущая темнота смыкалась вокруг, словно живое существо. Ноги дрожали и едва держали меня, когда очередная схватка согнула пополам, своей силой выбив из лёгких весь воздух.

— Сосредоточься на дыхании, — настойчиво произнесла Рейна. Её слова стали спасительной нитью, удерживавшей меня на краю отчаяния. Её присутствие было единственным утешением посреди мучений, которым подвергало меня собственное тело.

Пещера упорно не желала нас отпускать, и с каждым тупиком отчаяние всё сильнее подтачивало мою решимость.

— Мы почти пришли, — снова и снова шептала она, хотя обе мы прекрасно понимали, что нисколько не приблизились к выходу.

Схватки усиливались, накатывая одна за другой беспощадным приливом, и слова Рейны превратились в далёкое эхо, заглушаемое моими криками.

Паника сдавила горло, и каждый следующий вдох становился всё более поверхностным.

— Я не справлюсь, — выдохнула я, и мой голос едва различался среди гулявшего по пустым туннелям эха. — Я рожу прямо здесь, в этой пещере. Мы ни за что не успеем выбраться.

Мой голос сорвался, когда на меня обрушилось осознание происходящего. Стены пещеры словно сдвинулись, сжимаясь вокруг нас.

— Оливия, послушай меня. — Голос Рейны прорвался сквозь моё отчаяние. Она крепко взяла меня за плечи, помогая удержаться в реальности. — Ты сильная. Сильнее всех, кого я знаю. Ты справишься.

Сила казалась далёким воспоминанием, историей из другой жизни. Я опустилась на холодную землю, и беспощадная твёрдость камня стала жестоким напоминанием о нашем положении. Высоко над головой ещё одна трещина рассекала каменный свод, открывая вид на ночное небо, которое постепенно светлело. Все мои мысли устремились к ребёнку внутри меня, чья жизнь теперь висела на волоске в этих погружённых во мрак коридорах.

— Молись, Оливия, — сказала Рейна. — Кто-нибудь обязательно нас найдёт.

Она говорила уверенно, но в её глазах мелькнула тень сомнения.

Я закрыла глаза, беззвучно шевеля губами и вознося мольбы любому божеству, которое могло меня услышать. Затем Рейна снова заговорила, и в её мягком голосе прозвучала повелительная нотка.

— Сними платье. Я уже видела, как проходят роды. Наша целительница кое-чему меня научила, пока я наблюдала за её работой.

Дрожащими руками я послушалась, стянув платье и оставшись в свободной нижней сорочке. Я прижала снятое платье к груди, словно эта жалкая преграда могла защитить меня от захлестнувшего чувства беспомощности. Камень подо мной казался невыносимо холодным, но этот холод был ничем по сравнению со страхом, струившимся по моим венам.

И тут лабиринт прорезал знакомый рёв — первобытный, яростный звук, прокатившийся эхом по каменным стенам. Роман. В его голосе звучала та же необузданная ярость, от которой, казалось, искрился воздух при нашей первой встрече в Риме. Должно быть, он был в бешенстве. В ярости оттого, что я ушла и осмелилась забраться в этот опасный подземный лабиринт без него.

— Роман! — попыталась крикнуть я в ответ, но мой голос оказался слабым, жалким отголоском