Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

Он крепко сжал мою руку, словно обещая, что не отпустит.

Его взгляд метнулся вверх, а на лице отразилась мучительная нерешительность.

— Как бы я хотел, чтобы Амара сейчас была здесь, — прошептал он. В этом имени звучали воспоминания о заботе и мудрых наставлениях, а её отсутствие ощущалось почти физической болью.

— Роман! — Мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась, но времени на мягкость не оставалось. Узкая полоска неба, видневшаяся сквозь трещину в своде пещеры, стремительно темнела по мере приближения полной фазы затмения. — Солнечное затмение приближается слишком быстро.

Он снова посмотрел мне в глаза, и его уверенный взгляд помог мне немного успокоиться.

— Не волнуйся. Думай только о том, чтобы родить нашего ребёнка. Давай, тужься.

Собрав последние крупицы оставшихся сил, я начала тужиться, сосредоточившись на жизни, которую носила внутри себя. В мыслях беззвучно звучали молитвы — о выживании, о надежде, о хрупком будущем, которое мы так отчаянно пытались защитить. Темнота подступала всё ближе, словно незваный призрак, замерший на пороге нашего важнейшего мгновения.

Боль нарастала, поглощая меня целиком и угрожая сломить остатки решимости. И вдруг посреди хаоса мучений я почувствовала, как к моему покрытому потом лбу прикоснулось что-то лёгкое, словно пёрышко.

Сквозь грохот моих криков пробился мягкий, уверенный шёпот:

— Ты справишься, Оливия. У тебя всё получится.

Знакомые, ободряющие слова прозвучали нежной мелодией среди диссонанса моих страданий. Я распахнула затуманенные слезами глаза, и увиденное прорвалось сквозь пелену боли.

Амара. Она стояла передо мной — неземная, прекрасная, и само её присутствие казалось невозможным.

— Амара? — Её имя сорвалось с моих губ, полное неверия. — Как ты можешь быть настоящей? Этого не может быть!

И всё же она была здесь, такая же реальная, как суровые каменные стены, окружавшие нас с Романом.

Амара без колебаний шагнула вперёд, и исходившая от неё спокойная властность словно изменила сам воздух вокруг. Она положила ладони Роману на грудь и мягко, но решительно отодвинула его.

— Я приму роды, — произнесла Амара, и в её голосе звучала мудрость, неподвластная времени. Она шагнула ближе и вложила кинжалы Солнца и Луны в руки Романа. — Береги их. Нельзя оставлять их силу без защиты. — Встретившись с ним взглядом, она смягчилась. — А теперь иди. Будь рядом со своей женой, Роман. Успокой её.

Ошеломлённые, мы с Романом молча переглянулись. Прямо перед нами происходило невозможное, и посреди сгущавшихся теней мы отчаянно цеплялись за надежду.

Его рот приоткрылся, а глаза широко распахнулись от изумления.

— Ты видишь то же, что и я? — спросил он едва слышным шёпотом.

Я тщетно пыталась осмыслить происходящее, совершенно потрясённая появлением Амары — нашей некогда дорогой подруги, вернувшейся из-за грани смерти именно в тот миг, когда мы нуждались в ней больше всего.

— А теперь тужься изо всех сил, — велела Амара. Её голос звучал ровно и отчётливо, словно спасительная нить посреди бури моих мучений.

Призвав на помощь последние остатки сил, я собрала их воедино, словно воин, готовящийся к битве. С первобытным, надрывным рёвом я начала тужиться, преодолевая беспощадные волны боли и отчаянно стремясь помочь нашему ребёнку появиться на свет.

А затем наступила тишина. Глубокое безмолвие окутало нас, словно сама Вселенная затаила дыхание.

Тишину разорвал звук, более могущественный, чем любой раскат грома, — резкий, пронзительный плач, хрупкий и в то же время яростный в своём вызове пустоте. У меня перехватило дыхание, когда я сквозь туман перед глазами попыталась разглядеть Амару. Её фигуру окутывало неземное сияние, словно исходившее изнутри. По моим щекам текли слёзы, но теперь уже не от боли, а от всепоглощающего облегчения и благоговейного восторга. Я никогда не думала, что доживу до этого мгновения. Никогда не думала, что снова увижу Амару.

— У вас дочь, — произнесла Амара тихо, с благоговением.

Радость взорвалась в груди, заполняя каждую частичку моего существа. Рядом Роман издал прерывистый всхлип, и его слёзы смешались с моими, оставляя на наших лицах влажные дорожки благодарности. Амара двигалась с грацией, казавшейся неземной. Она бережно держала на руках нашу новорождённую дочь, а затем осторожно положила её мне на грудь. Тепло крошечного тельца, прижавшегося к моему, было настоящим чудом. Каждый её вдох свидетельствовал обо всех испытаниях, которые нам удалось преодолеть.

— Боже мой, она здесь, — прошептала я, едва выговаривая слова от переполнявших меня чувств.

Амара улыбнулась нам с нежностью, а её глаза сияли гордостью.

— Ты так хорошо справилась, любовь моя, — произнёс Роман, поглаживая меня по волосам. — Ты была невероятна.

Взгляд Амары переместился на крошечную жизнь, уютно устроившуюся между нами. Её улыбка стала шире.

— Похоже, ваша дочь — Рождённая временем.

По моему телу пробежал холодок, резко контрастировавший с теплом малышки, которую я прижимала к груди. Рядом Роман судорожно вдохнул, и в его широко распахнутых глазах отразилось осознание всей значимости этого мгновения. Взгляд Амары переместился к металлическому блеску, мерцавшему в тусклом свете, — кинжалу Рождённых временем, безобидно лежавшему рядом со мной.

Амара подняла клинок дрожащими от изнеможения и благоговения руками. Это было не просто оружие, а артефакт судьбы, символ наших испытаний и побед, которому теперь предстояло перейти в руки нового поколения. Она повернулась к Роману и протянула ему кинжал.

Роман принял его, обхватив пальцами рукоять. Тяжесть клинка разительно контрастировала с хрупкой жизнью, которой он только что помог появиться на свет. На мгновение он замер, постепенно осознавая всей душой глубину значения того, что держал в руках.

Темнота окутала нас, но нас связывал свет, который не могло затмить никакое солнечное затмение, — мы были семьёй, закалённой временем и испытаниями. Наши слёзы беззвучно падали, становясь безмолвной одой любви и чуду, объединившим нас в это священное мгновение глубоко в недрах земли.

Прижимая к себе новорождённую дочь, чьё тихое дыхание казалось чудесным ритмом посреди неподвижной тишины пещеры, я нежно потёрлась носом о её мягкий, крошечный носик.

— Добро пожаловать в этот мир, малышка, — прошептала я с благоговейным трепетом в голосе. — Ты родилась двадцать пятого февраля тысяча пятьсот девяносто восьмого года, и тебе суждено стать женщиной, над которой не