Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

не знаю. Но подозреваю, что это может быть связано с Коэном и его организацией. Ивановым нужна защита, ресурсы, доступ к потенциальным жертвам. В этом новом мире информация — всё.

— Когда Элизабет развозила посылки для Коэна, — медленно говорю я, — европейцам, она видела что-то на складе — кого-то, привязанного к столу. Она не поняла, что это, но её это напугало.

— Возможно, более раннее жертвоприношение, — предполагает Эзра.

— И Марко работает на Коэна, — продолжаю я. — Могли ли Ивановы забрать его? Использовать как следующую жертву?

— Возможно, — признаёт Эйб. — Хотя, судя по тому, что ты описала, Марко не похож на их обычный тип жертвы.

Нет, не похож. И это снова возвращает меня к Каллахану, к той жестокости, которую я видела в нём, к собственнической ярости в его глазах, когда он сказал, что я принадлежу ему.

— А что насчёт Каллахана? — тихо спрашиваю я. — Может ли он быть… таким же, как мы?

Три вампира обмениваются взглядами. Теперь, когда я произнесла это вслух, это звучит глупо, но эта мысль не даёт мне покоя.

— Маловероятно, — наконец отвечает Эйб. — Ты бы почувствовала. Мы чувствуем друг друга.

— Если только он не нашёл способ это скрывать, — замечает Адонис. — Возможно, его способности к внушению могут обходить наши. Особенно если здесь замешана магия. Чары.

Об этом я не думала. Но даже так, всё остальное в нём кажется таким человеческим.

Он много ест, много пьёт. Сильный, но не сверхъестественно. Никаких клыков.

— Отдохни, — тихо говорит Эйб. — Останься здесь хотя бы на несколько дней, пока мы не узнаем больше о том, что планируют Ивановы. И, Лена… — в его голосе звучит предупреждение, — мне неприятно говорить дешёвые клише, но тебе нужно держаться подальше от Каллахана. Убил он Марко или нет, сейчас он опасен для тебя. А если он опасен для тебя, он опасен для всех нас.

Я киваю. Но когда иду за Адонисом к гостевым комнатам, не могу перестать думать о Каллахане — о тепле его рук, о напряжённости его взгляда, о том, как он заставлял меня чувствовать себя одновременно защищённой и желанной.

Человек или вампир, убийца или защитник — он теперь сплетён с моей судьбой.

А я — с его.

Хотим мы того или нет.

16

ЛЕНА

Сегодня полнолуние — яркая, серебристая луна светит в моё окно. В такие ночи мне трудно заснуть, и эта не исключение. Те немногие минуты сна были отрывистыми и тревожными: в голове теснились мысли о Каллахане, об исчезновении Марко, о завуалированных угрозах Микки Коэна. Несмотря на уговоры Эйба остаться на выходные в колонии, я вернулась, чтобы сегодня выступить в «Изумрудной комнате». Нельзя прятаться вечно, и моё отсутствие только разожжёт подозрения Коэна.

В клубе было тихо, народу почти не было. Марко так и не появился. И Каллахана тоже не было, хотя я звонила ему в офис. Норма пообещала, что передаст ему, чтобы он связался со мной, — в её голосе звучала напряжённая тревога.

Он уже несколько дней не появлялся, — признала она. — Совсем на него не похоже.

Сейчас, балансируя между дрёмой и неспокойными снами, я чувствую, как по спине поднимается ледяной холод, будто чьи-то тонкие ледяные пальцы сжимают сердце.

Воздух в спальне изменился — стал тяжёлым, наполнился электрическим присутствием, которого мгновение назад не было.

Дыхание холодит горло.

Я не одна.

Глаза распахиваются, тело цепенеет от инстинктивного ужаса: у изножья кровати стоит силуэт. Тёмная, нависающая фигура, неестественно неподвижная.

Я резко втягиваю воздух.

На одно мгновение кажется, что это тот же, кто вломился в мою квартиру на днях, та тень, что украла дневник Элизабет. Вернулся, чтобы добить, закончить начатое.

Достаточно снести мне голову — или облить кровать бензином и бросить спичку.

Но фигура шевелится, и лунный свет освещает черты лица, которое я слишком хорошо знаю.

Каллахан.

Облегчение захлёстывает меня, а следом — растерянность.

Как он попал сюда?

Почему стоит молча и наблюдает?

Я открываю рот, чтобы заговорить, спросить — и тут он снова движется: размытое движение, быстрее, чем способен человек. Не успеваю я набрать воздуха в легкие для крика, как его ладонь зажимает мне рот, тело нависает надо мной, прижимая к кровати.

— Не кричи, — говорит он.

Голос хриплый, почти неузнаваемый.

Я смотрю на него снизу вверх в шоке, сердце колотится так, что стучит в ушах. Так близко я хорошо вижу его даже в темноте. Кровь пятнает его лицо и шею, пропитывает воротник рубашки. Его глаза — те самые пронзительно-голубые, что преследуют меня во снах — теперь другие.

Дикие.

Голодные.

И его запах — сквозь металлический привкус крови — что-то новое, что-то, что я должна была узнать раньше, но не замечала.

Характерный для вампира запах.

Невозможно.

Мужчины-вампиры проявляются в тридцать пять лет, превращаясь из латентных в активных через жестокое пробуждение. Но мы всегда знаем, кто мы, с рождения — нас воспитывают в знании нашей истинной природы, готовят к перемене, к Становлению. И когда Становление происходит, мы осознаем это. Мы полностью контролируем то, во что превращаемся.

Но в глазах Каллахана нет узнавания, нет понимания того, что с ним происходит.

Только дикий голод и смятение, клубящиеся под поверхностью.

Я лежу совершенно неподвижно под его рукой, показывая, что не буду кричать.

Медленно он убирает ладонь с моего рта, хотя остаётся надо мной, окутывая меня своим телом.

— Каллахан, — шепчу я. — Что с тобой случилось?

Он не отвечает, просто смотрит на меня сверху вниз изменившимися глазами.

Дыхание рваное, грудь ходит ходуном, словно он бежал без остановки. Когда он наконец заговаривает, слова выходят скованно, через силу.

— Я не… знаю.

Я осторожно тянусь к нему, трогаю лицо — пальцы окрашиваются в красный.

— Ты в процессе превращения, — говорю я тихо. — Твоё тело меняется.

— В кого я превращаюсь?

Его голос срывается на вопросе, и сквозь смятение проступает страх.

Прежде чем я успеваю ответить, он резко наклоняет голову, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Там, где кровь прижимается к коже, мокро. Я чувствую, как он глубоко вдыхает, втягивая мой запах в лёгкие. По его мощному телу проходит дрожь.

— Ты пахнешь… иначе, — бормочет он, его губы касаются моей кожи. — Ты всегда так пахла?

Сердце колотится ещё быстрее. Он узнаёт во мне вампира, хотя и не понимает, что значит это узнавание. Это может быть опасно: новообращённые мужчины нестабильны, их влекут инстинкты, которые они не могут ни контролировать, ни осмыслить. Но их всегда опекают во время Становления. Их следует держать