Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

сделать так, будто он исчез, уехал из города — что угодно, только не эта бойня.

Сначала надо избавиться от тела.

Борясь с приступами тошноты, обыскиваю дом, пока не нахожу брезент в подсобке.

Расстилаю его на полу рядом с тем, что осталось от Марко, затем, собравшись с духом, перекатываю тело на ткань. Его вес, безвольная тяжесть, всё ещё тёплая кожа — всё это кажется нереальным, словно сцена из ночного кошмара.

На войне я убивал людей, но никогда не делал ничего подобного, — думаю я, заворачивая тело в брезент и стягивая его верёвкой из той же подсобки.

Дальше нужно прибраться. Всю кровь не смыть, но я оттираю самые заметные пятна полотенцами из ванной и запихиваю их в мешок для мусора. Брызги на стенах быстро протираю мокрой тряпкой. Молюсь, чтобы никто в ближайшее время не присматривался к этому дому слишком внимательно.

Переодеваюсь в одежду, которую нахожу в шкафу Марко — она чуть маловата, но куда чище моего пропитанного кровью костюма. Свои вещи бросаю в тот же мешок вместе с полотенцами.

К тому времени, как я дотаскиваю тело до машины и укладываю его в багажник, уже занимается рассвет. Теперь нужно действовать быстро. Еду на север, в сторону уединённых каньонов, где город уступает место дикой местности у Малхолланда. Мысли мечутся, пытаясь осознать последствия того, что я сделал.

Я убил человека. Не в целях самообороны, не на войне, а в каком-то припадке ярости, от которого у меня провалы в памяти.

И не просто убил — изуродовал, растерзал, словно дикий зверь.

Что со мной происходит?

А что я скажу Лене?

Мысль о ней приносит новую волну вины и смятения. Как я смогу посмотреть ей в глаза после этого? Как признаться, что выследил её мучителя и в итоге оказался весь в его крови, не помня, как это случилось? Она решит, что я сошёл с ума.

Или, что ещё хуже, она поймёт, почему я это сделал.

Потому что хотел её защитить. Потому что что-то в ней притягивает меня так, что я не могу объяснить.

Потому что, когда Марко угрожал ей, внутри меня сорвало какой-то стопор — высвободилось что-то тёмное и голодное, о существовании чего я даже не подозревал.

Нахожу уединённое место в стороне от дороги, глубоко в зарослях, куда редко забираются туристы. Почва каменистая, копать тяжело, но мне удаётся вырыть неглубокую могилу лопатой из багажника. Когда опускаю тело Марко в землю, руки трясутся так, что я почти не могу их контролировать.

Это не я.

Но это я.

Небо светлеет, пока я заваливаю могилу камнями и ветками. К тому моменту, как заканчиваю, одежда — одежда Марко — насквозь промокла от пота, хоть на улице и январский холод. Я еду к водохранилищу и швыряю мешок с окровавленными полотенцами и своей одеждой в самую глубокую часть, какую только могу найти.

Снова сажусь в машину — смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида. То же лицо. Те же тёмные волосы, те же голубые глаза. Но теперь в нём что-то другое — что-то загнанное прячется в тенях под глазами.

Что-то похожее на голод.

Что мне делать?

Идти в полицию? Признаться в убийстве, которого не помню? Меня запрут в психушке, а убийца, растерзавший Элизабет Шорт и Сильвию Уинтерс, останется на свободе.

Рассказать Лене? Она придёт в ужас.

Или… почувствует облегчение?

Нет. Я должен держать это в тайне, по крайней мере, пока не пойму, что со мной происходит. Эти провалы в памяти, потерянное время, насилие, о котором я ничего не помню — всё это как-то связано. С делом, с Элизабет Шорт, с Леной.

Я возвращаюсь в свою квартиру, пока город оживает вокруг, чувствуя себя призраком среди живых. В ванной я до красноты оттираю кожу, глядя, как кровь Марко закручивается в водовороте и исчезает в сливе. Но сколько бы я ни мылся, не могу избавиться от ощущения, будто запятнан, помечен тем, что сделал.

Пока надеваю чистую одежду, в голове утверждается одна мысль: я больше не могу видеться с Леной. До тех пор, пока не пойму, что со мной не так. До тех пор, пока не буду уверен, что не причиню ей вреда так же, как причинил его Марко.

Потому что та тьма, что проснулась внутри меня, то, что заставило меня разорвать человека голыми руками, а потом забыть об этом — она всё еще здесь, притаилась под поверхностью.

Ждет.

И, боже, помоги мне, какая-то часть меня жаждет большего.

15

ЛЕНА

Я провожу пальцем по тому месту на щеке, где когда-то был синяк. Никаких следов ярости Марко, никаких отметин, которые могли бы показать, что произошло в моей квартире вчера. Их никогда не остаётся — я привыкла объяснять это хорошей косметикой.

Но с воспоминаниями всё иначе.

Руки Марко на моём горле.

Дверь, разлетающаяся в щепки, когда Каллахан вышиб её ногой.

Взгляд Каллахана, когда он набросился на Марко — что-то дикое, необузданное.

Что-то, что пробудило во мне отклик, к которому я не была готова.

Закрываю глаза, вспоминая, как кулаки Каллахана врезались в лицо Марко, звук трескающейся кости, брызги крови на моём полу. Я должна была ужаснуться. А вместо этого почувствовала постыдное возбуждение, дикий восторг, который годами пыталась подавить.

Насилие — в нашей природе. По крайней мере, в природе вампиров. Мы хищники, созданные, чтобы охотиться и убивать. Но родители учили меня сопротивляться этим порывам, сливаться с людьми, быть выше своих низменных инстинктов.

А вот ярость, которую обрушил Каллахан на Марко, пробудила во мне что-то иное.

Признание.

Ты моя, не его, — сказал он потом, и в голосе его звучало грубое, собственническое право.

От воспоминания по телу пробегает дрожь — и это не страх, это желание. Я никогда раньше не чувствовала такого возбуждения, такого отчаянного голода, который выходит за рамки физического влечения.

Это потому, что он не такой, как большинство людей? Потому что в нём есть что-то, от чего я чувствую себя так, будто наконец-то вернулась домой?

Или я просто попадаю в ловушку, в которую попадались многие из моего рода, — путаю жажду крови с любовью?

Трясу головой и отворачиваюсь от зеркала. Что бы ни было между нами, это опасно.

Для нас обоих.

К тому же сейчас у меня есть заботы поважнее, чем запутанные чувства к человеческому детективу, каким бы притягательным он ни был. Вчера Марко угрожал нам обоим, обещал расплату.

А