Читать книгу - "Эйдолон - Гидеон Торн"

попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Я бы не стала... требовать от тебя невозможного в порыве страсти. Я бы поняла. Усталость — она для всех одинакова. Неважно, человек ты или... — Я запнулась, подбирая слова, стараясь не произносить слово «машина». — Или самый совершенный компаньон "Эйдолон". Сегодняшний день был... сложным. Для нас обоих.

Он поймал мою руку, прижал ладонь к своим губам. Его поцелуй был горячим, благодарным. — Ты... не разочарована? Не злишься? — спросил он шёпотом, и в этом шёпоте звучала детская неуверенность.

— Злюсь? — Я фыркнула, и на этот раз улыбнулась искренне. — Немного. Но больше... я устала. Честно. И даже... немного рада этой передышке. — Это была чистая правда. Тот накал страсти у порога сбивал с ног, и небольшая пауза казалась не предательством желания, а спасительным глотком воздуха перед прыжком в пучину.

Он притянул меня к себе, но теперь это было не жадное обладание, а простая потребность в близости, в подтверждении.

— Тогда вот что. — Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть мои глаза. — Утром. Когда ты проснёшься... Я принесу тебе завтрак в постель. Твой любимый кофе... с той самой воздушной пенкой, которую ты так хвалила. Свежие круассаны, ещё хрустящие. Или... омлет с трюфелями? С ветчиной? Или, может, сладкие панкейки с кленовым сиропом и горой свежих ягод? Что захочешь. — Его янтарные глаза светились искренним желанием угодить, сделать всё идеально. — А потом... — Он наклонился, его губы коснулись моего уха, и по спине побежали знакомые мурашки. — Потом мы продолжим. С этого момента. И ничто... ничто нас уже не остановит. Я обещаю. Я буду полностью твоим. И со стопроцентным зарядом.

Его рука скользнула с моей спины вниз, ладонь легла на поясницу, прижимая меня к себе так, что я почувствовала его твёрдую готовность, его неподдельное, пусть и отложенное, желание. Это был не просто план. Это был обет, подкреплённый самым весомым доказательством. И поцелуй, который последовал за этим, был уже не жадным, а медленным, сладким, полным ожидания утра и всего, что оно с собой принесёт.

Я ответила на поцелуй, растворяясь в нём, в этом новом ощущении — не прерванной страсти, а лишь отсроченного наслаждения. Завтра. Утро. Наша постель. И он — не беспомощный, а сильный, заряженный, полностью мой. Это обещание светилось в темноте ярче любой лампы. Мы стояли, прижавшись лбами друг к другу, дыша в унисон, и тишина дома наполнялась не разочарованием, а сладким, почти невыносимым ожиданием.

Книга с глухим шлёпком упала на колени. Я уже минут десять пялилась в одну и ту же строчку, но буквы упорно не складывались в смысл. Всё во мне застряло в липкой, сладкой смоле предвкушения. Не то чтобы я сомневалась в его обещании... Просто моё тело уже жило завтрашним утром: воображаемый запах кофе и свежей выпечки, его руки, уверенные и заряженные, отсутствие этой вечной дрожи в кончиках пальцев, когда он приближался.

А сейчас? Тишина в доме давила на барабанные перепонки. Где-то за стеной, в чулане, едва слышно жужжало зарядное устройство — похожее на мёртвый, технологический храп. Я вдруг поймала себя на том, что замерла, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть какой-то звук оттуда. Но была лишь тишина. Давящая, звенящая. И бешеная дробь собственного сердца, отдававшаяся где-то в горле.

Бррр.

И тут — режущий, наглый звонок, будто разорвавший ночь в клочья. Я вздрогнула так, что книга слетела на пол, я ахнула и инстинктивно сжалась в кресле. Кровь отхлынула от лица, оставив на коже ледяную маску. Кто? В три часа ночи?

С трудом оторвавшись от кресла, я подошла к двери. Мельком глянула в глазок. Темно. Кто-то заслонил его. Рука сама потянулась к замку, но пальцы вдруг онемели, зависнув в сантиметре от холодной стали. — Кто... кто там?

Голос. Знакомый. Слишком спокойный, усталый, с дрожью, которая показалась наигранной. — Это я. Владимир. Пожалуйста, открой. Нам нужно поговорить. — Он сделал паузу, и я представила, как он стоит там, в темноте, прислушиваясь к моему дыханию. — Я... я видел вас вечером. В «Этюде». Я... я не мог уснуть. Я беспокоюсь.

«Беспокоюсь». Слово прозвучало фальшиво, как падаль, облепленная мухами. Адреналин сменился тошнотворной волной раздражения. — Уходи, Владимир. — Голос был крепок, но внутри ещё всё дрожало. — Я не хочу тебя видеть. Ни сейчас. Никогда. — Почему? — обиженно спросил он. — Я же только хочу помочь! Ты не понимаешь, в какой опасности находишься! Он же... этот прибор... он тебя сломает! Как сломал Лену! Как сломал... — Уйди, — повторила я, прижав ладонь к двери. — Или я позвоню в полицию. Сейчас же. — Пожалуйста! — Его голос сорвался на высокую ноту, стал громче, пронзительнее. — Дай мне шанс объясниться! Хотя бы выслушай! Ради... ради моей матери!

Мать. Слово, как крюк. Всплыло воспоминание: парк, озеро, его неожиданная исповедь у воды. Тогда это прозвучало искренне. Больно. Сейчас же это было похоже на ловушку. Но крючок всё же зацепился. — Что... что с твоей матерью? — спросила я против своей воли.

За дверью послышался глубокий вдох, будто он набирался сил. — Я... я был не до конца откровенен тогда. В парке. — Его голос стал тише, сдавленным. — После развода... она не просто ушла в себя. Она сломалась. Любила отца до безумия. А эту пустоту... эту чёрную дыру... не мог заполнить ни я, ни её друзья, ни терапия. — Он сделал паузу, и я представила, как он трёт переносицу, изображая муку. — Потом она купила его. Андроида. Эйдолон высшего класса, этот... как у тебя. — Он с ненавистью выделил название модели. — И он стал её всем. Её миром. Её солнцем, луной, воздухом. Она забыла, что у неё есть сын. Живой сын! — Голос его сорвался в крик, который он тут же подавил рыданием. — Она думала только о нём! Говорила с ним! Покупала ему... одежду! Словно кукле! А я... я был пустым местом! Призраком в собственном доме!

Я слушала, прижавшись лбом к холодной деревянной двери. Картина встала перед глазами — жуткая, патологическая. Знакомая? Нет, слава богу, нет. Мой Арес не затмевал собой всё солнце. Он был... скорее тенью на стене, иногда раздражающей, иногда пугающей, но — частью моего дома. И всё же... Мерзкая, гадкая тень сомнения скользнула по краю сознания: «А если это лишь начало? Если этот путь ведёт туда же?»

— А потом... — голос Владимира стал ледяным и безжизненным. — Потом он её и добил. Этот... совершенный алгоритм. Совсем спятил. Не знаю, что именно сработало, какую кнопку он нажал в её разбитой голове. Но приступ... инсульт... случился с ней из-за него.