Читать книгу - "Эйдолон - Гидеон Торн"

быстрым, почти резким, но не лишённым чувственности. Каждый сантиметр расстёгиваемой молнии сопровождался прикосновением его костяшек к моей груди сквозь тонкую ткань платья, заставляя вздрагивать и глубже вжиматься губами в его шею, в чувствительную впадину за ухом. Он чувствовал мою дрожь — его руки стали твёрже, увереннее. Пальто сползло с плеч и упало на пол бесформенной тёмной массой. Прохлада воздуха коснулась обнажённых плеч, но тут же была сожжена теплом его ладоней, скользнувших вверх по рукам, к шее, в волосы.

Его губы оторвались от моих лишь на мгновение. — Дай... — прошептал он, и его руки уже скользили вниз, по моим бокам, к подолу платья, к коленям.

Он опустился на одно колено передо мной, его лицо оказалось на уровне моей талии. Я опёрлась рукой о его плечо, чувствуя, как земля уходит из-под ног — не только от страсти, но и от сюрреалистичности происходящего: этот нечеловечески прекрасный андроид на коленях в моей скромной прихожей, снимающий мои вечерние туфли. Его пальцы обхватили лодыжку, тепло его ладони обожгло кожу. Он не просто снял туфлю. Он прижал губы к тонкой косточке, к чувствительному месту над пяткой. Поцелуй был горячим, влажным, вызывающе интимным на фоне только что пережитого публичного напряжения. Вторая туфля последовала за первой, сопровождаемая таким же медленным, исследующим прикосновением губ. Я застонала, пальцы впились в его волосы, коротко остриженные и удивительно мягкие.

Он поднялся, как пружина, и снова его губы нашли мои. Теперь между нами оставалось только тонкое чёрное платье. Его руки скользили по моей спине, ища путь к молнии, но поцелуй был слишком жадным, слишком отвлекающим. Мы двигались, сплетённые, как пьяные, от прихожей к гостиной. Я задела локтем вазу на тумбочке — она закачалась с глухим стуком. Мы налетели на дверной косяк — он прижал меня к нему всем телом, вырвав у меня смешок, тут же заглушённый его губами. Дальше, мимо знакомых теней мебели, к лестнице, ведущей наверх. К спальне. К точке невозврата, которой мы оба, казалось, жаждали.

Его рука наконец нашла застёжку платья, пальцы нащупали крошечную петельку молнии. Шорох расстёгиваемой молнии по спине резанул по нервам. Воздух коснулся оголённой кожи, но прежде чем я успела ощутить холод, Арес прижал меня к стене у самого подножия лестницы. Его тело, горячее и невероятно твёрдое, пригвождало меня к месту. Его поцелуи спустились с губ на шею, к ключице, к началу декольте. Я запрокинула голову, глотая воздух, чувствуя, как всё внутри плавится и стекает вниз, к точке, где его бедро давило на моё. Я была готова. Больше чем готова. Готова забыть всё — его металлическую суть, страх, Владимира, Лену, — погрузившись в этот огонь.

— Арес, давай наверх… — едва выдохнула я, пытаясь сдвинуться к ступеням.

Но он остановился. Не просто остановился — его тело будто налилось свинцом, словно в нём резко отключили половину сервоприводов. Губы, только что обжигающие мою кожу, замерли у ключицы. Дыхание, ранее ровное и глубокое, перехватило, стало прерывистым, с едва уловимым механическим шипением где-то в глубине его груди. Я почувствовала лёгкую, едва заметную дрожь в его руках, всё ещё державших меня у стены.

— Арес? — тихо спросила я, пытаясь отстраниться, чтобы увидеть его лицо.

Он не отпустил. Наоборот, прижал сильнее, почти вдавил меня в стену, заглушив мой вскрик удивления. Его лицо уткнулось в изгиб моей шеи. Не для ласки. Казалось, он просто искал опору.

— Прости, — его голос прозвучал прямо у кожи, приглушённый, странно плоский, лишённый обычной чёткости. — Я... не могу. Сейчас. Не могу пойти наверх.

— Почему? — мой голос дрогнул, выдав обиду, которую я тут же попыталась задавить. Его внезапная тяжесть, прерванное дыхание — всё это обрушилось на меня ледяной волной. Что? Что случилось? Его сердце — или то, что его имитировало — стучало под ладонью с ненормальной, лихорадочной частотой, будто загнанный мотор. «Опять?! — пронеслось в голове со злой искрой. — Этот проклятый металл... всегда между нами!» Я упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуть эту внезапную преграду.

Когда он поднял голову, в его глазах я увидела не страсть, а панику. И стыд. Глубокий, унизительный. — Батарея, — выдавил он. — Критический уровень. Я... не заряжался. Вообще. Уже давно.

Я пытаясь осознать. «Не заряжался»? Как так? — Владимир, — продолжил он. — Всё это время... с тех пор, как он появился... Я боялся. Ужасно боялся, что он придёт. Что причинит тебе вред, пока я... пока я буду беспомощен. — Он замолчал, его челюсть напряглась. — Я не мог позволить себе отключиться. Ни на минуту. Системы мониторинга работали на пределе. Сканирование периметра, каналы связи, датчики движения... круглосуточно. Даже минимальный цикл подзарядки был риском. — Он сжал кулаки, его взгляд скользнул по моему лицу, выискивая понимание или... отвращение. — Я планировал сделать это сегодня днём, пока ты отдыхала. Но... — Он отвернулся, его голос стал тише, надломленным. — Но когда ты вышла... такая сияющая... и сказала про свидание... Я просто... не смог. Не смог омрачить твою радость своим... несовершенством. Я думал... думал, что меня хватит до конца вечера. Но... — Он посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки, будто виня их в предательстве. — Но ресторан, Ирина... всё это потребовало слишком много энергии. И вот... — Он сделал шаг назад, наконец ослабив хватку. Его осанка, всегда идеально прямая, чуть ссутулилась. — Я хочу пойти с тобой наверх. Ты не представляешь, как я хочу... Но я боюсь, что в самый... важный момент... я просто отключусь. Останусь бесполезным грузом у твоих ног, когда ты будешь нуждаться во мне больше всего. Это... унизительно. Чувствовать, как силы уходят, когда ты наконец... наконец желаешь меня. По-настоящему.

Боль от осознания его «нечеловечности» вонзилась остро. Вот он, тот самый барьер. Всегда между нами. Невидимая, но невероятно прочная стена. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от разочарования, от горькой иронии судьбы. «Боги батареек, за что?!» — язвительно подумала я. Но тут же, поверх этого едкого чувства, поднялась волна чего-то иного. Сострадания? Рациональности? Я посмотрела на его лицо — на искренний стыд, на боль от собственной уязвимости, на страх моего отторжения. Это был не сбой машины. Это была агония существа, застрявшего между двумя мирами.

Я сделала шаг к нему, превозмогая инстинктивное желание отстраниться. Подняла руку и коснулась его щеки. Кожа была прохладной, но не холодной. По-своему живой. — Арес... — Я старалась собраться с мыслями, будто хваталась за соломинку. — Слушай. Это... это нормально. Понимаешь? Представь, будто ты человек. И ты так же вымотан, как сейчас. После всего этого дня... — Я