Читать книгу - "Любовь для Реалиста - Яна Марс"

— найти аналоги у конкурентов. Одна команда под руководством логиста за десять минут нашла на "складе" нужную коробку — она была помечена синим скотчем, — и предложила вариант с заменой товара. Продажник в этой команде убеждал "клиента", роль которого снова исполнил маркетолог, что новый товар даже лучше, а логист рассчитывал время доставки.

Андрей, который сначала стоял в стороне и кривился, постепенно втянулся. Сначала подошёл к своей команде, потом начал что-то объяснять, потом жестикулировать. К концу упражнения он спорил с маркетологом о том, что клиенту важнее скорость, а не качество замены. Спорил беззлобно, почти с азартом.

— А вы, Андрей, — спросила Надя, когда время вышло, — что поняли?

Он помолчал, потом сказал:

— Что я не умею укладывать коробки.

В зале засмеялись.

— И что логисты, может, не такие дураки, какими кажутся, — добавил он.

— Мы и не казались, — буркнул кто-то из логистов, но тоже с улыбкой.

Надя заметила, что Максим стоит у стены. Он снял пиджак, закатал рукава и присоединился к группе, где не хватало участника.

Сначала ему было неловко — Надя видела, как он мялся, как перекладывал коробки с места на место, как пытался понять, что от него хотят. Но через пару минут втянулся. Начал что-то советовать, жестикулировать, спорить с продажником из соседней команды. И когда его команда нашла нужный товар на импровизированном складе, он даже улыбнулся. По-настоящему, не той кривой усмешкой, к которой она привыкла.

Сергей, который сначала снимал на телефон, убрал его в карман и тоже присоединился.

— Наденька, вы затейница, — сказал он, подходя к ней после упражнения. — Я такого давно не видел. Продажник коробки складывает — это ж надо было додуматься!

— Сергей, вы бы лучше помогали, а не снимали, — усмехнулась Надя.

— Я помогал! И морально, и физически, — он подмигнул и ушёл.

Надя уже собирала маркеры, к ней подошёл начальник отдела логистики — тот самый мужчина, который нервничал на совещаниях.

— Надя, — сказал он, — а вы не могли бы проводить такие тренинги почаще? А то мои волки уже забыли, как с людьми разговаривать.

— Постараюсь, — улыбнулась Надя.

Дядя Ваня подошёл следом.

— Барышня, ты сегодня была в ударе, — сказал он, не скрывая улыбки. — Мои бурундуки побежали продажников учить коробки складывать.

— Значит, всё правильно, — ответила Надя.

Максим подошёл к ней, когда зал уже почти опустел.

— Все сегодня молодцы, — сказал он. — И вы тоже.

Она не знала, что ответить.

— В следующий раз, — сказала Надя, — вы тоже участвуете с самого начала. Не под конец.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.

— Ладно, Шерлок. В следующий раз.

Максим развернулся и ушёл, но не сразу — задержался на секунду, посмотрел на неё через плечо, и Надя заметила, как уголки его губ дрогнули. Она тоже улыбнулась в ответ.

Надя осталась одна в пустом конференц-зале, среди разбросанных маркеров и пустых коробок, и чувствовала себя счастливой дурой.

Глава 33.

Вечером того же дня Надя сидела дома, пила чай и смотрела в стену.

За окном темнело — июльский день, такой долгий и тёплый, наконец сдался, уступив место сумеркам. У соседей снова была вечеринка, но музыка Надю совсем не раздражала. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, обхватив кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку. На стену, на которой висело зеркало в деревянной рамке, отражавшее её саму — уставшую, но довольную.

Она была довольна своей работой. Тренинг прошёл хорошо, даже отлично Логисты и продажники спорили беззлобно, почти с азартом. И Максим — Максим улыбался. Не той кривой усмешкой, к которой она привыкла, а открыто, тепло, почти по-мальчишески.

Она должна была радоваться. Должна была чувствовать гордость, удовлетворение, что-то ещё — что угодно, кроме того, что она чувствовала сейчас.

Она чувствовала, что влипла.

Эта мысль пришла не сразу. Сначала была эйфория после тренинга, потом лёгкая усталость по дороге домой, потом привычные вечерние дела. А потом тишина. И в этой тишине всё, что она старалась не замечать последние недели, вылезло наружу.

Она прокручивала в голове сегодняшний день. Его взгляд, когда он стоял у стены и смотрел на неё. Его улыбку, когда его команда нашла нужную коробку. То, как он задержался у двери после тренинга, как посмотрел на неё через плечо. И как она улыбнулась в ответ. Не сдержалась. Не захотела сдерживаться. Просто улыбнулась — идиотской, счастливой улыбкой, которая, наверное, сказала ему больше, чем любые слова.

"Дура", — подумала она. —"Какая же я дура".

Она встала с дивана, прошлась по комнате, остановилась у окна. Внизу горели фонари, кто-то выгуливал собаку, кто-то возвращался с работы домой. Обычная жизнь.

А у неё внутри всё кипело.

Она села обратно, взяла кружку, отпила остывший чай — и поставила обратно.

"Это конец. Ну как меня угораздило?"

Она не знала, когда это началось. Может быть, на парковке, когда он в первый раз нахамил ей, а она ответила, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Может быть, в кухне, когда они пили кофе и он смотрел на её губы, а она замолчала на полуслове. Может быть, в том такси, когда он сказал "вы сегодня красивая", и у неё перехватило дыхание. Может быть, когда он чинил её машину. Когда стоял в дверях переговорной и смотрел, как она ведёт тренинг. Когда сказал "ты делаешь достаточно" и она поверила.

Она знала только одно: она думает о нём постоянно. Даже когда он не рядом. Даже когда она должна думать о работе, о тренингах, о планах, о контракте, который подходит к концу. Она думает о нём и о том, как он улыбается, как хмурится. О том, как молчит, когда злится и как сжимает челюсть, когда говорит о дочери.

"Что с этим делать?"— спросила она себя.

Она могла бы признаться. Подойти к нему в офисе, заглянуть в глаза и сказать: "Максим Андреевич, вы мне нравитесь. С самого первого дня. С парковки. С того момента, как вы заняли моё место и назвали меня истеричкой".

И он бы посмотрел на неё своим тяжёлым взглядом, и, наверное, ничего не сказал бы. Или сказал бы "это непрофессионально". Или просто встал бы и ушёл. Но она хотя бы