Читать книгу - "Любовь для Реалиста - Яна Марс"

и ждала, пока он выдохнет.

— Профессионалы не оправдываются, — сказала она тихо. — Я помню.

Он резко обернулся.

— Что?

— Вы сказали мне это в первый месяц, — Надя не встала, не повысила голос. — "Профессионалы не оправдываются. Они делают". И я делала. Я собирала доказательства, потому что без них вы бы мне не поверили. Или поверили бы, но Галина Петровна затребовала бы расследование, чем затормозила бы мою работу. Я решила играть на опережение, но всё зашло слишком далеко.

Он смотрел на неё. Взгляд тяжёлый, но уже не такой злой.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Я предлагаю вам посмотреть на мои цифры, — Надя открыла папку с отчётами. — Вот результаты опросов до и после тренингов. Вот статистика анонимных обращений. Вот заключение независимого эксперта, которое подтверждает, что мои методы соответствуют профессиональным стандартам.

Она положила документ сверху. Вера Александровна Ковалёва, кандидат наук, член экспертного совета. Её заключение имеет вес.

— Мне не нужна ваша защита, — сказала она. — Мне нужно, чтобы вы перестали мне мешать. Давайте работать.

Максим посмотрел на неё, потом на папки.

— Ты храбрая, — сказал он тихо. — Или глупая.

— И то, и другое, — ответила Надя.

Он хотел что-то сказать — она видела, как он открыл рот, как сжал челюсть, подбирая слова. Но в дверь постучали. Коротко, вежливо, два удара. Не дожидаясь ответа, в кабинет зашёл Сергей.

— О, Надя, ты здесь, — сказал он, улыбаясь своей обычной улыбкой, и тут же заметил лица. Его улыбка погасла. — Что случилось? Вы двое…

— Ничего, — сказал Максим, глядя на Надю. — Рабочие моменты.

Надя встала, взяла пустую папку.

— Я всё сказала, — сказала она. — Дальше решать вам.

Она вышла, закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Внутри всё дрожало — не от страха, от адреналина.

"Профессионалы не оправдываются", — повторила она про себя и пошла к себе в кабинет.

______

"Как твой день?"

Надя заметила, что сообщение Реалиста уже несколько часов висит у неё в личке.

"Лучше некуда, — ответила она. "Кто-то пустил слух, что я сплю с начальником".

"Бесит?"

"Ещё бы!"

"Он что, настолько плох?"

Надя замерла. Сначала хотела ответить колкостью, но передумала. Пальцы зависли над клавиатурой.

"Просто невыносим", — написала она.

"А вы?"

"Что я?"

"Вы тоже невыносимы?"

Она усмехнулась.

"Наверное".

"Значит, вы подходите друг другу".

— Вот же гад,— прошептала Надя и покраснела.

Глава 30.

Офис опустел к девяти. Надя слышала, как хлопнула дверь на первом этаже, как стихли голоса в коридоре, как уехала последняя уборщица, попрощавшись с кем-то по телефону. Теперь только вентиляция гудела под потолком, да лампы горели через одну — никому не пришло в голову их поменять.

Надя смотрела в монитор, но не видела ни одной цифры. Свет от экрана падал на её лицо, делая тени глубже. Рядом остывала кружка с чаем, который она заварила час назад и так и не притронулась.

Она думала о нём. О том, как он кричал, как смотрел на неё — тяжело, устало. Вены на шее вздулись, кулаки сжаты, а потом вдруг — тишина. И этот взгляд, когда она сказала "вы единственный, кто мог бы мне помочь".

Надя злилась и на себя, и на него — злилась на всю эту компанию, где сплетни расползаются быстрее, чем правда. Но больше всего на себя. Потому что не могла перестать думать о нём. Потому что прокручивала в голове каждое его слово, каждый жест, каждую паузу. Потому что, когда он стоял у окна и молчал, ей хотелось подойти. Просто подойти и встать рядом. Не говорить ничего. Просто быть рядом.

Она не знала, что с этим делать. И боялась признаться себе, что это значит.

Надя уже хотела закрыть ноутбук и поехать домой, когда услышала шаги в коридоре. Уверенные, неторопливые — она узнала бы их из тысячи. Надя замерла, не поднимая головы, надеясь, что он пройдёт мимо. Но шаги стихли у её двери.

Максим не постучал. Просто зашёл, остановился на пороге, и она увидела, что он не тот, что днём. Не злой, не кричащий — уставший.

Галстук ослаблен и сбит набок, воротник рубашки расстёгнут. Рукава закатаны до локтя, как в тот вечер в кухне, когда они пили кофе. Под глазами тени, лицо бледное, но не больное — опустошённое. Он прошёл в кабинет, сел на стул напротив, даже не спросив разрешения. Откинулся на спинку, провёл рукой по лицу, и Надя заметила, как дрожат его пальцы — не от волнения, от усталости.

— Ты почему не дома? — спросил он. Не холодно, не зло — устало. Почти по-человечески.

Надя пожала плечами, не зная, что ответить. Голос не слушался.

— А вы?

Он не ответил и посмотрел на неё. Она смотрела на него. Тишина затягивалась, но она была не неловкой. Надя чувствовала, как колотится сердце, как ладони становятся влажными. Она хотела отвести взгляд, но не могла.

— Я не понимаю, что делаю не так, — сказала она наконец. Голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь. — Я делаю всё, что могу. А они… они просто хотят, чтобы я исчезла.

Она замолчала. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила на секунду, но не помогла. Мысли всё равно возвращались к нему.

— Они не успокоятся, пока меня не уволят, — продолжила она, не глядя на него. — И дело не в том, что я плохо работаю. Я знаю, что работаю хорошо. Но им нужна не правда — им нужна моя голова. Забавно, да? Я должна была сплотить коллектив. Но угодила в ту же ловушку.

Она подняла голову и посмотрела на него. Взгляд скользнул по его лицу — усталые глаза, сжатые губы, лёгкая небритость, которая делала его ещё более красивым.

— А вы… вы единственный, кто мог бы мне помочь, — сказала она тихо. — Но я вас не понимаю. Вначале вы меня бесили. А сейчас… я не знаю. И это бесит ещё больше.

Надя закончила и только тогда поняла, что сказала. Она хотела отвести взгляд — и не могла.

"Зачем я это сказала?"— пронеслось в голове. —"Дура. Какая же я дура".

Она почувствовала, как краска заливает