Читать книгу - "Любовь для Реалиста - Яна Марс"

не замечают. Теперь они смотрели с любопытством, с каким-то неприличным интересом, как будто она была не психологом, а экспонатом в музее. Даже девушки, стоявшие у кулера и обсуждавшие свои отпуска, замолчали, когда Надя прошла мимо. Другие опустили глаза и сделали вид, что заняты разглядыванием маникюра. Кто-то отводил взгляд слишком быстро, кто-то, наоборот, не мог отвести — как будто пытался прочитать у неё на лице подтверждение сплетне.

Надя прошла по коридору, заглянула в переговорную, зашла в кухню за кофе. Везде одно и то же: взгляды, шёпот, неловкое молчание, которое резко обрывалось при её появлении. Она не спрашивала, что случилось. Знала, что спросить — значит показать, что её задело. А она не хотела доставлять им такого удовольствия.

Она вернулась в кабинет, закрыла дверь и села за стол. Срок её контракта поджимал, а из-за саботажа она рисковала провалить свои обязанности. Новые идеи не приходили — мысли путались, цепляясь за эти странные взгляды и шёпоты, за то, как люди отворачивались, когда она проходила мимо. Она открыла ноутбук, но работать не могла.

В дверь постучали. Оля зашла, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, как будто боялась, что кто-то войдёт следом.

— Ты слышала, что говорят? — спросила она шёпотом.

— Нет, — Надя подняла голову.

— Что ты спишь с Максимом Андреевичем, — Оля выпалила это на одном дыхании, как будто боялась, что не скажет, если будет медлить. — Поэтому тебя не увольняют после провальных тренингов. Якобы он покрывает тебя. Я, конечно, не верю, но… все только об этом и говорят.

Надя подняла брови. Это было до абсурда смешно. Она столько сил тратила на то, чтобы доказать свою компетентность, а они придумали слух. Не про фальшивые жалобы, не про саботаж, а про это.

— Слухи? — сказала она. — Серьёзно? Это лучшее, что они придумали? Я думала, они умнее.

Оля смотрела на неё с облегчением — кажется, боялась, что Надя расплачется или устроит скандал. Но Надя не плакала. Она злилась.

— Спасибо, что сказала, — сказала она. — Иди работай. Я разберусь.

Оля кивнула и вышла. Надя осталась одна.

"Целенаправленная дискредитация, — подумала она. — Кто-то хочет не просто уволить меня, а уничтожить. Чтобы даже если я уйду, за мной тянулся этот слух. Чтобы никто больше не взял меня на работу. Чтобы я исчезла из профессии".

Она сидела, сжимая ручку так, что она чуть не сломалась. Потом встала, взяла папку с заключением эксперта, отчётами и тем самым заявлением — всё, что у неё было, — и пошла к Максиму.

____

Дверь в его кабинет была закрыта. Надя не стала стучать — вошла. Максим стоял у окна, говорил по телефону. Голос у него был злой, срывающийся на крик — таким она его ещё никогда не слышала. Даже когда он кричал на учителей из-за Веры, это было по-другому. Тогда был страх. Сейчас — ярость.

— Я сказал, разберусь! — рявкнул он в трубку. — Не сейчас. Не звони мне больше. Я сказал — найми адвоката, если хочешь. А меня оставь в покое!

Он бросил телефон на стол и повернулся к ней. Лицо красное, глаза сузились, челюсть сжата так, что желваки заходили ходуном.

— Почему без стука? Что тебе нужно? — прошипел он.

Надя не отшатнулась. Закрыла за собой дверь, подошла к столу, положила папки и села напротив, не дожидаясь приглашения.

— Я пришла сказать, что меня пытаются уволить, — сказала она спокойно. — Не потому, что я плохо работаю. Потому что кому-то это выгодно.

— У тебя есть доказательства? — голос его был грубым и резким.

— Есть, — Надя открыла папки. — Галина Петровна собирает жалобы, но я знаю, что они фальшивые. Поддельное заявление об увольнении, которое кто-то подбросил мне на стол. Саботаж согласований — план мероприятий лежит у неё уже вторую неделю без движения. И слух, который сейчас ползёт по офису.

— Какой слух? — он смотрел на неё так, будто хотел прожечь взглядом.

— Что я сплю с вами, — Надя не опустила глаза. — Поэтому меня не увольняют после провальных тренингов.

Максим замер на секунду. Потом рассмеялся — зло, отрывисто, как будто его ударили.

— Это всё? — сказал он, повышая голос. — Ты поэтому пришла? Ты молчала неделями, копила бумажки, а теперь принесла мне свои детективные расследования?

— Я пришла, потому что работа стала невозможной.

— Работа стала невозможной? — он опёрся руками на стол и наклонился к ней. Вены на шее вздулись, голос сорвался на крик. — Ты должна была прийти ко мне, когда нашла это долбаное заявление! Сразу! А не играть в Шерлока Холмса! Теперь у нас слухи, фальшивки и куча времени, потерянного зря!

— Вы бы мне поверили? — Надя выдержала его взгляд. — Без доказательств?

— Это не тебе решать, поверю я или нет! — взорвался он. — Твоя задача — делать свою работу, а не расследовать заговоры!

Он говорил всё громче, почти кричал, и Надя видела, что он не злится на неё — на ситуацию, на себя, на то, что всё идёт не так. Но злость искала выход и выплёскивалась на неё.

— Ты вообще понимаешь, что ты наделала? — он выпрямился, прошёлся по кабинету, резко развернулся. — Ты допустила, чтобы слух разошёлся по всему офису. Ты позволила им собирать фальшивые жалобы и ничего не делала. Ты скрывала от меня информацию, которая могла бы остановить этот цирк недели назад!

Надя заметила, как его руки дрожат. Не от слабости — от сдерживаемой ярости. На столе валялись бумаги — видимо, он смахнул их в гневе. Одна упала на пол. Надя не стала поднимать.

— Я собирала доказательства, — повторила она.

— Ах ты! — он сжал кулаки, и на секунду Надя испугалась, что он ударит по столу. Но он сдержался. Только провёл рукой по лицу и выдохнул. — Ты думаешь, доказательства что-то решат? Ты думаешь, я не знаю, что Галина Петровна мутит воду? Что Светлана мечтает о твоём бюджете? Я знаю! Но у меня тендер через месяц, и я не могу разогнать половину руководства, потому что мне нужны результаты. А ты… ты должна была работать, а не играть в шпионов!

Он отвернулся к окну. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Резкая тишина почти оглушила Надю. Она молчала