Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

со мной искренен по-настоящему, а я обеспечу тебе и твоей супруге неприкосновенность. На таких условиях, понимая, что ты бесконечно мне предан и не допустишь ничего лишнего, я смогу на это пойти. Но только на таких.

Сезар молчал, потрясенный, из этого оцепенения его выбил голос отца:

– Мы договорились?

Глава 20

Настоящее

Люциан Драгон

Очень сложно было поверить в то, что он увидел. Еще сложнее – все осознать. Желание придушить Альгора плеснуло в виски вместе с тем, чего Люциан старался избегать. Темная магия, подарочек из Загранья, сейчас была бы и рада освободиться. Если бы могла. Увы, все, что она сейчас могла – это подбрасывать ему картины одну симпатичнее другой. В которой он сворачивает Альгору шею.

– Вижу, ты впечатлился. – Лена отряхнула руки. – Вздумаешь меня жалеть – пожалеешь сам. Вздумаешь говорить на эту тему – та же история.

– Ты слишком много угрожаешь, – произнес Люциан.

Улыбка сбежала с ее лица, а в следующий момент тело пронзила острая боль. Магические заклинания, предназначенные для ее причинения, в Даррании были под запретом. А здесь вряд ли. Здесь в принципе вряд ли что-то вообще было под запретом, потому что когда он пришел в себя, ощущение было такое, что в нем только что выворачивали все кости, а самого выжимали, как тряпку.

– Я не шучу, – Лена насмешливо посмотрела на него сверху вниз. – Поднимайся. И думай о том, что говоришь.

Она была чужой. Незнакомой. Настолько чужой, что видеть в ней девушку, которую он любил, за которой пришел, становилось все сложнее с каждой минутой. Хуже всего было даже не это, а то, что в нем отзывалось в ответ на нее. Не на Лену. На эту вот незнакомку, причиняющую боль так же легко, как делающую вдох и выдох.

С трудом сдерживая идущую по телу дрожь: от болезненного заклинания, от изматывающей разрядки, он поднялся. Вода стекала по обнаженному телу, холодный воздух кусался, а Лена беззастенчиво разглядывала его, словно любовалась произведением искусства.

– Да. Я определенно многое упускала, – произнесла она, отступая и позволяя ему вылезти из ванной. – Но больше мы с тобой этого не допустим, правда, Люци?

Он сжал зубы и ничего не ответил. Сейчас, когда Люциан не мог согреть себя магией, ему отчетливо-остро вспомнился вечер и ночь в полуразрушенном домике. Где именно Лена помогала ему развести огонь. Где об нее саму было можно согреться, какое там пламя. Рядом с этой женщиной можно было только замерзнуть. Что он и делал, вполне успешно, сейчас казалось, что каждая клеточка тела сжимается от непривычного холода.

Сказывались и усталость, и напряжение последних дней, и все, что произошло в Даррании, и поступок Сезара… по ощущениям он едва держался на ногах. От того, чтобы свалиться на холодный пол, удерживала разве что гордость. Мысль о том, что потом он сам не сможет себя уважать.

Лена в последний раз окинула его взглядом, потом посмотрела на валяющуюся на полу одежду:

– Эти грязные тряпки я попрошу выкинуть, тебе что-нибудь принесут. Побудешь пока так, а еще, пожалуй… тебя нужно покормить.

При мысли о еде его затошнило. Совершенно нелогичная реакция: казалось бы, голод – это то, с чем невозможно спорить, в любых обстоятельствах. Увы. Сейчас обстоятельства оказались сильнее. Представляя, что нужно будет что-то съесть, Люциан чуть ли не содрогнулся.

– Благодарю, – произнес он. – Я не голоден.

– Ты забыл добавить «миледи», – хмыкнула Лена.

– Миледи из тебя, как из меня девственник.

Под заклинанием упасть на пол оказалось не так позорно. По крайней мере, когда из глаз перестали сыпаться искры, а собственные кости – напоминать желе, он обнаружил, что лежать в таком состоянии гораздо приятнее, чем стоять.

– Мне кажется, или тебе это нравится? – Лена коснулась его носком туфельки. – Нравится, когда я делаю тебе больно?

– Тебе кажется, – усмехнулся он.

Можно было бы уже ради интереса и сознание потерять, но оно совершенно не терялось. Больше того, даже под этим выкручивающим тело заклинанием, почему-то отчетливо представлялась та Лена, которой некому было помочь. Пока он там ходил по Даррании, планировал ее спасение, пока он говорил с Сезаром, а Сезар проводил ночи с Софией на Эллейских островах, пока Лорхорн работал над заклинанием, Альгор раз за разом медленно ее убивал.

Особенно хорошо это чувствовалось сейчас. Когда он сам оказался в похожей ситуации, потому что если бы Адергайн Ниихтарн выкручивал ему жилы, ему бы было плевать. Но когда это делала она… это было в сотню раз больнее.

– Успокоился? Или хочешь продолжить? – Лена посмотрела на него уже привычно сверху вниз. С другой стороны, сложно смотреть иначе на того, кого только что пытал, и кто валяется у твоих ног.

– Думаю, на сегодня с меня хватит, – Люциан усмехнулся.

Слизал с прокушенных губ металлический привкус, отметил, как потемнели глаза Лены. Поднялся.

Сейчас на это ушло куда больше времени, чем могло бы. Тем не менее он даже пошел за ней, когда Лена потянула за цепь. Он смотрел ей в спину и думал о том, как ломается под его пальцами шея Альгора. Эти мысли были темнее всего, что ему когда-либо доводилось испытывать, но увы. Альгор и тут его обыграл, когда сдох раньше, чем они снова встретились.

В комнате Лена устроилась на кровати, а ему вниз сбросила несколько подушечек.

– Не хочу, чтобы ты простудил свою очаровательную задницу, – сообщила она ему.

– То есть на все остальное тебе плевать?

Она почему-то улыбнулась.

– Знаешь, я почти по тебе скучала. По твоему чувству юмора. По твоему ощущению, что тебе все должны и все прощается, только потому что ты есть.

– У меня давно нет такого ощущения.

– И как ты без него?

– Гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.

Лена вздохнула:

– Знаешь, Люциан, чтобы не убить тебя, мне придется очень часто тебя кормить. Надо, чтобы твой рот был