Читать книгу - "Драконова Академия. Книга 5 - Марина Эльденберт"

– Я умер. Альгор меня убил. Правда, об этом знают немногие, и ты теперь одна из них.

Вместо ответа сестренка порывисто его обняла, и именно в этот момент между ними снова возникла та самая связь, которая казалась безвозвратно утраченной. Потому что если есть что-то объединяющее сильнее, чем узы крови или любовь, то это правда. Доверие.

– Прости меня, – прошептала Нэв. – Прости за то, что я сказала. Пожалуйста.

И Люциан крепко обнял ее в ответ.

Женевьев Анадоррская

Женевьев как раз заканчивала разбирать счета, которые ей принесла директриса, когда дверь распахнулась.

– Как поживает моя невеста? – с порога поинтересовался Люциан.

Она бы, пожалуй, даже улыбнулась, если бы не количество расходов, которое сейчас представилось совершенно в другом свете. Да, пока у нее самой были возможности, но…

– Все хорошо, – привычно отозвалась она.

– Да, я вижу. Круги под глазами, взгляд «мне нужна неделька-другая на Эллейских островах»…

– Если это был комплимент, я его не оценила.

– Это была констатация факта. – Люциан прошел к столу и без приглашения опустился в кресло. – Кстати, у тебя там Лорхорн по первому этажу бегает, какие-то вопросы решает.

Женевьев фыркнула. И тут же смутилась: звук получился непристойно громким.

– Ну извини. Этого я ему запретить не могу. Он как вызвался быть волонтером, с тех пор никак не может отозваться обратно.

Люциан хмыкнул:

– Скажи ему, чтобы работал над нашими задачами активнее, и больше его не увидишь.

– Он и так работает. Ночью и днем.

– Ночью?

– Я знаю, потому что он мне говорил, – Женевьев покраснела.

Можно только представить, что Люциан сейчас подумал!

– Да не переживай на эту тему, я же сказал, что я не ревнивый. Насчет подготовки к свадьбе: кому-то стоит поручить этим заняться, потому что уже начались слухи, что это очередная обманка, в стиле: у Драгонов с Анадоррскими ничего не получится.

– Какие слухи?

– Ты хоть что-то читаешь, помимо этого?

– Нет. Нет, не читаю, – честно призналась Женевьев, – и Люциан… мне правда не по себе ото всего этого. Не по себе, когда ты так легко об этом говоришь.

– О чем именно?

– О том, что я могу встречаться с Ярдом… с Лорхорном. Делать все, что мне угодно.

– Да можешь, конечно. Я просто умею разделять личную жизнь и политические мотивы.

Она покачала головой.

– Это неправильно. Это все неправильно, мы должны показывать пример…

– Мы должны не допустить гражданской войны. Это первое. Паники из-за Ниихтарна и Альгора – с таким правителем, как мой отец, до нее как отсюда до Алой площади. Это второе. Больше мы никому ничего не должны.

С губ Женевьев сорвался смешок.

– У тебя все так просто, Люциан.

– У меня все слишком сложно, чтобы еще больше усложнять.

– Когда-то я думала, что мой брак будет если не по любви, то другим. Смотрела на родителей и думала: так, как у них, я не хочу точно, я никогда этого не допущу. В моей семье будет партнерство, взаимоуважение, верность, доверие…

– Все, кроме верности, я тебе могу обещать. К сожалению, так получилось, что мы не стали друг другу крашами.

– Кем?

– Наваждением, страстью. Короче, мы не влюбились до дракончиков в животе. Поэтому я за то, чтобы ты ни в чем себе не отказывала. В конце концов, эта жизнь – удивительно хрупкая штука.

– Это внушает оптимизм, – саркастично произнесла Женевьев.

– Это – не факт. А вот это, надеюсь, внушит, – Люциан вытащил из внутреннего кармана пиджака накопители и положил перед ней на стол. – Здесь на первое время: от меня, от Сезара, и, хотя мы отказывались как могли, София тоже пожелала присоединиться, сказала, что не может иначе. Да, и подготовь документы, мы с Сезаром официально хотим стать попечителями и поддерживать тебя на постоянной основе.

Женевьев замерла, глядя на стоявшие на столе накопители. Она еще не взяла их в руки, но могла сказать, что здесь хватит магии, чтобы покрыть все расходы на пару месяцев. Как минимум.

На глаза навернулись слезы, она и хотела бы их сдержать, но не получилось. Слишком много всего произошло в последнее время: поэтому губы задрожали, и она отвернулась, прикрывая лицо рукой.

– Не на такую реакцию я рассчитывал, но в принципе сойдет. – Люциан поднялся, обошел стол и уселся на край с ее стороны. – Эй, невеста. Я же говорил, что решу этот вопрос.

Она судорожно вздохнула, повернулась к нему, чтобы поблагодарить (и при этом не начать рыдать в три ручья), но не успела. В дверь громко и как-то рвано постучали, а следом влетел запыхавшийся паренек из старшей группы.

– Там… там Элия дерется… – выдохнул он. – У воспитательницы не получается их разнять. Сказали, идти к вам…

Женевьев стремительно поднялась из-за стола, позабыв и о слезах, и о накопителях. Быстрым шагом направилась к двери, и Люциан последовал за ней.

Глава 19

Люциан Драгон

Женевьев слишком много на себя берет. Это была первая его мысль, когда он увидел ее: та женщина, которая казалась ему снисходительно-надменной, та женщина, которая должна была стать женой Сезара, оказалась всего лишь образом. Женевьев ни разу не притворялась, когда занималась благотворительностью, когда старалась помочь всем и все успеть. При этом зачастую в ущерб себе.

Первое, что бросалось в глаза – ее усталость. У женщин усталость виднее, чем у мужчин, и, хотя Женевьев обиделась на «комплимент», дело было не в том, что она хуже выглядела. Нет, у той, кто привык ухаживать за собой навык выглядеть отменно доведен до такого уровня, что простой усталостью его не возьмешь, но… все дело решал взгляд. Глаза у уставших женщин гаснут. У уставших и у несчастливых.

В случае Женевьев было верно и первое, и второе. Потому что она не позволяла себе даже смотреть в сторону