Читать книгу - "Есть такая вероятность - Юлия Устинова"

мне сейчас или гордиться собой. Как-то она несерьезно. А я же серьезно.

— Спасибо за комплимент. Но я только тебя люблю, если что.

— Не частишь, Дим?

— А у нас лимит?

— Знаешь, если часто говорить одно и то же, слова теряют смысл.

— Да, знаю такую шизу. Но тебе же нравится.

— Да-а-а… — улыбается. — Женщины любят ушами. И я такая падкая.

— Хотелось, чтобы ты меня не только ушами, Надь, — на коленке ее пальцем рисую жопу, потому что сердце не умею.

— Да что ты говоришь? — хмыкает.

— Надь, я не такой, как твой бывший.

— А какой ты? — смотрит внимательно.

— Я способный на большее, просто неусидчивый. Учителя так в школе говорили, — снова кошу под дурака.

— Непостоянный?

— Ну… было такое.

— А теперь что?

— А теперь всё, — на голубом глазу задвигаю.

И не потому что вру. А потому что глаза у меня голубые.

— Как это просто у тебя.

— А что тут сложного?

— Дима, ты сегодня перегнул. Так перегнул, что мне больше тебя видеть не хотелось, — она отводит мои руки.

— Я понял, Надь. Не буду… — каюсь в который раз. — А у тебя как со мной вообще? Еле тлеет или что? — выгибаю брови.

— Мне с тобой неприлично хорошо, Димка, — уголки ее восхитительных губ ползут вверх.

— Неприлично? Или, может, нецензурно?

— Да, — соглашается. — Вообще нецензурно.

— Прям пиздец-пиздец? — замечаю с подъехавшим весельем.

— Да, да, — кивает Надя.

— Вечером покажешь, — ловлю Надю на слове и, поднявшись, тяну на себя. — Пошли. Корми меня быстро, и я погнал, пока меня Сазонов с работы за проеб не уволил.

— Да, он может, — замечает Надя.

На кухне я слежу за тем, как Вавилова суетится, торопясь с обедом, и понимаю, что с большим удовольствием предпочел бы наблюдать эту картину у себя дома на постоянной основе.

— Надь? — зову ее.

— Что? — она оглядывается, удерживая дверцу холодильника.

— Переезжай ко мне, — озвучиваю свою крамольную мысль. Надино лицо вытягивается. Она моргает, потеряв дар речи. — Тихо, — улыбаюсь, глуша в себе нервяки. — Расслабься. Я же пошутил. Просто ты так по кухне шуршишь — загляденье.

Воздев глаза к потолку, она снисходительно спрашивает:

— Второе будешь, шутник?

— Да, и компот, — брякаю машинально.

И, знаете, в чем прикол? Мы оба отлично понимаем, что я ни хера не пошутил. Но вся беда в том, что я и не был серьезен настолько, чтобы не иметь возможности вовремя соскочить.

Я всегда гордился этой своей чертой — умением находить легкость в нужный момент, выруливать, съезжать с темы, но сейчас моя суперспособность работает против меня.

Я недостаточно убедителен. Если не смешон.

— Дима? — Надя снова оглядывается. — Ты лучше, чем подозреваешь. Ты умный и правда способен на большее. Ты надежный. Надежнее, чем хочешь казаться. И порядочнее, чем сам про себя думаешь.

Она говорит, характеризуя меня с очень неожиданных сторон, и медленно приближается.

— Но… — я беру ее за руки, когда Надя опускает ладони мне на плечи.

Шире ноги развожу, подпуская ее ближе.

— Но? — повторяет она.

— Ну по логике такое шикарное начало подразумевает какую-то стремную лажу дальше. Нет? — в глаза ее красивые глубже всматриваюсь, не понимая, к чему она ведет.

— Нет, Дим. Никакого подвоха. Я тебя таким и вижу.

— Ну клево, — застигнуты врасплох, одурело улыбаюсь. И говорю со всей серьезностью, на которую только способен: — Тогда выходи за меня?

29

Надя

— Ну вот совсем другое дело, скажи, Дим? — я обвожу взглядом обновленную столовую.

Всего-то стены покрасили в нежно-серый и заменили линолеум, а ощущение такое, словно в новом помещении находишься.

Теперь становится ясно, почему Дима меня на работу не пускал — сюрприз готовил.

— Да, неплохо, — смущенно выводит Лядов.

Казалось бы, где смущение и где Димка? Но, когда речь заходит о реальных поступках, за которые стоит его похвалить, скромничать начинает.

Крыльцо, к слову, тоже отремонтировано. В салоне порядок. Что я тут забыла, вообще?

— Дим, ты все дела без меня переделал. Такой молодец. Дай поцелую.

В магазине пока никого, и я льну к нему, опускаю ладонь на плечо и в губы чмокаю.

— Молодец-то — молодец, — весь светясь от удовольствия, закусывает щеку изнутри. — Ты меня главное в зэпку не прокидай потом. Я, если что, не альтруист.

— Разумеется, я тебе все компенсирую. Еще ты свои деньги не тратил, — совершенно серьезно обещаю. — Чеки же есть?

— Есть. Но не на все.

— На что нет, сами нарисуем, да? — весело подмигиваю.

— Я плохо рисую.

— Я тебя научу.

— Наебнем контору? По-дерзкому? — смеется.

— Может, и не по-дерзкому, но в накладе не останешься, — шепчу ему заговорщицки.

— Давай теперь у тебя в кабинете ремонт забахаем? — предлагает Дима, приобнимая. — Ты же хотела.

Выскользнув из его объятий, отворачиваюсь, чтобы снова оглядеть комнату.

— У меня тогда на премии не останется. Ребят надо поощрять. Вон как разошлись в этом месяце.

— Давай в следующем?

— Ладно. Решим, — уклончиво отвечаю.

Необходимость серьезного разговора уже третий день гнетет меня самым мучительным образом, с тех самых пор, как Лядов позвал меня замуж.

Да, все было не так, как обычно представляют себе женщины, но вне всяких сомнений являлось порывом хоть и спонтанным, но искренним.

Просто бывают моменты, когда понимаешь, что человек максимально серьезен в своей кажущейся несерьезности. Диму я уже неплохо изучила.

Влюбился, знаю, что влюбился. Я, что ли, нет?

И что сделала я? Да ничего. Даже бровью не повела.

А еще усмехнулась и сказала, что если он не перестанет так шутить, то я оставлю его без обеда.

Димка тогда на меня очень долго и пронзительно посмотрел, с такой щемящей тоской, с такой нежностью, что внутри больно кольнуло.

И, черт возьми, мне так хотелось, чтобы он психанул, вскочил, сказал, что не шутит, что любит меня, что хочет прожить со мной всю жизнь, что я та самая, ради которой он готов на все.

Но он не психанул. И Слава Богу. Иначе я бы не знала, как теперь смотреть ему в глаза.

Погасив свет в столовой, мы заходим в мой кабинет.

Раздевшись, я первым делом проверяю свои цветы. Земля в горшках сырая, и ни одного сухого листочка.

Дима и за комнатными растениями моими следил. Такой красавчик.

— Слушай, Надь. У нас ведь крыса завелась, — сообщает он, отправляя в шкаф мою шубу.

— В смысле, подворовывает кто-то?

— Да. — Закрыв створку, он распахивает соседний шкаф, где на одной из полок я вижу небольшой сейф. — Короче, — набирает код. — Этот сейф стоял бесхозным в столовке лет семь точно. Я думал, он вообще не фурычит. Да и пароль