Читать книгу - "Есть такая вероятность - Юлия Устинова"

тем, стоит ли его впускать. Но все же позволяю войти в подъезд. Не буду же я от него прятаться теперь. Да и не получится. Мне на работу послезавтра.

— Ты что-то забыл? — встречаю Диму на пороге.

Домой приглашать его не стану. Обойдется.

Я злюсь, так сильно на него злюсь, что это жгучее чувство вытесняет все то хорошее и светлое, что между нами было.

— Да. Я голодный, — сообщает Дима.

Вот же нахал.

— Так заедь куда-нибудь, пообедай.

Из вредности хочется поставить Лядова на место и напомнить, что у него рабочий день, но ведь я сама его с работы и вырвала.

Однако всем видом даю понять, что я ему больше не столовая, не прачечная, и катился бы он скорее отсюда.

Ни он, ни кто-либо еще со мной так по-хамски вести себя больше не будет.

— Надь… — Дима переминается с ноги на ногу и разводит куртку в сторону, затолкав руки в карманы. — Я не хочу вот так уезжать.

— А как ты хочешь? — взыскательно смотрю на Диму, погружаясь в серо-голубую гущу его взгляда.

— Давай спокойно поговорим? — предлагает. — Я, может, что-то не так понял… Я… Я знаю, что ты с ним раньше… Давно. Я видел у тебя фотки и… Хер его знает… — взволнованно оправдывается.

Я усмехаюсь.

Господи. Он лазил по моим фотоальбомам пятнадцатилетней давности.

Вот и что с ним делать?

Я делаю вдох и отступаю внутрь квартиры.

— Ладно. Заходи.

28

Дима

Цветы, которые я заказал для Нади утром, назойливым бельмом теперь маячат в комнате. Двадцать одна красная вперемешку с малиновым розы точно издеваются над моей унылой рожей.

Ну, дескать, ты и обтупок. Кто ж сначала дарит цветы, а затем косячит как не в себя? Надо же наоборот.

Я и сам не понимаю, как умудрился так быстро все испортить.

Зато отпустило.

Вайб? Да какой там вайб?

Все высказал, выплеснул, но только сейчас задним умом начинаю допирать, что, откровенно говоря, не отвел душу, а с треском дал ебу.

“Давай, скажи уже что-нибудь, баклан”, — подпинываю себя, осторожно меря шагами комнату.

Надя стоит возле окна у отдернутой шторы. Ей, зачем-то, приспичило поливать свои фикусы.

Я не знаю, как начать, с чего. Типа, извини, дорогая, наехал, был не прав. Но это же баян галимый.

— Я встречалась с Антоном. — Надин голос звучит ровно — не обиженно или холодно, даже наоборот — доверительно, что ли, и внутри меня резонирует так, что сердце подскакивает. — У него ко мне было очень серьезно. Но не у меня. Мы по-хорошему расстались. А сейчас он счастливо женат. У него чудесные дети.

— Ага… — прикусываю щеку, чтобы не добавить “бля” для связки. — Женатый блондин с тремя детьми. Ты говорила, Надь, — не в упрек, а по факту ею сказанного припоминаю.

— Да Господи, Дима! — оглянувшись, она усмехается. — Причем тут… Я тогда не его даже имела в виду! Я же прикалывалась! Ты же все перекрутил! Ничего у меня с ним нет! Давным-давно!

У меня в голове все по десятому разу разъезжается.

Сомнений нет. Верю. Давно — давно. Смысл ей врать?

И я страшно ее обидел — это тоже ясно. Но есть моменты и не такие очевидные.

— Тогда какого ты потащила его к себе на ночь? — интересуюсь, кидая задницу на диван.

— Да не тащила я его! — у Нади глаза размером с пятирублевую монету. — Мы поужинали. Заехали ко мне. Я отдала ему чай. Я с собой коробку привезла! Иди сам на кухне посмотри! — машет рукой. — Мы разговорились, я обещала его угостить. Всё! Он даже в квартиру не зашел. Такси сразу вызвал еще по дороге и в гостиницу поехал. Я не увожу мужиков из семей! — добавляет с крайним возмущением.

Чай?

Ну ок.

Натягиваю эту мысль на мозги, примеряю, садится, впрочем, нормально.

Верю. Чё.

Ну, то есть, объяснение туфтовое, конечно, но реально — смысл ей врать?

Не она же потерять меня боится.

— Ты еще каких-то оправданий ждешь, Дима?

— Да ничего я не жду, — откидываюсь затылком на диван. — Извини. Я был не прав, — со скрежетом включаю баяниста. — И что? Вы просто друзья?

Надя штору задергивает.

— У нас с Антоном просто хорошие отношения. Мы не то чтобы друзья. Я в дружбу между мужчиной и женщиной не особо верю. Но, случись какая-нибудь жопа в жизни, Сазонов один из немногих людей, к кому я могу обратиться. Вот я ему и написала, спросила, нет ли у него вакансии. Я была согласна даже на место админа, Дим. А вышло, как вышло.

— Ты знаешь, да? — я окончательно сдуваюсь, как лопнувший воздушный шарик.

Я не хотел, чтобы Надя знала, что мы с ней кресло не поделили. Я с ней и не делил ничего. Это все самолюбие.

— Что ты должен был стать директором? — переспрашивает она. — Да. И мне очень перед тобой неудобно.

— Да хрен с ним, Надь, — отмахиваюсь от ее виноватого вида. — Думаешь, я загоняюсь из-за этого?

Встав передо мной, она менторским тоном проговаривает:

— Сколько у нас стажеры держатся в среднем? Месяца три? Я знаю, какого труда стоит стать заместителем, Дим. И знаю, как низко этот труд ценится у нас вышестоящими. Но ты сам-то себя не обесценивай.

— Ладно. Не буду, — не спорю, разглядывая мою сексапильную начальницу. С одной стороны — самолюбие. С другой — самодовольство. Да я, оказывается, тщеславный чувак. И, как бы там ни было, она со мной. — Иди сюда, — ладонью слева от себя провожу, приглашая Надю сесть. Она опускается рядом. — Больше ничего не хочешь рассказать?

И я прямо чувствую, что вот теперь она готова.

— Да, у меня был другой мужчина, — она с трудом совершает вдох. — Мы долго были вместе, расставались, потом снова сходились, съезжались, разъезжались. Где-то в перерыве он женился.

Я свожу брови, не готовый принять такой поворот и новый расклад. Глядя на нее, едва не стираю зубы в порошок. Какой еще другой, блядь?

— А сказала, что не уводишь мужиков из семей, — не сдержавшись, борзо бросаю себе под нос.

— Я и не уводила, — безмятежно парирует Надя. — Я не считала себя его любовницей. Мы были вместе много лет. И это были такие отношения, из которых можно было вырваться вот только так… — ее плечи дергаются вверх, — малодушно сбежав.

— Он обижал тебя? — не совсем понимаю, что она имеет в виду. — Руку поднимал?

— Нет. Но он был ужасно ревнивым, когда мы были вместе. А когда нет — как собака на сене. Все усугублялось