Читать книгу - "Есть такая вероятность - Юлия Устинова"

будет что-то менять, понимаешь? Поэтому, пожалуйста, Дим, давай, как есть, все оставим?

— Надь, я-то чем мешаю? Меняй… — вижу, что у нее увлажняются глаза. — Надь… Эй… Да ты чего у меня?

— Прости меня, Дима… — и она убегает в ванную с глазами, полными слез.

31

Надя

— Да ладно, Макс?! Прям уволил?!

— У них с директрисой заява моя без даты лежала. Он сунул мне вчера. Сказал, чтоб подписал.

— Да в честь чего?!

— Иди спроси его.

— Без отработки?

— Без. Всё. Я свободен.

— Да ну! Дима не мог!

— Да это эта, наверное, Вазелиновна его подговорила, — я узнаю голос Олеси — низкий, чуть с хрипотцой.

— Вот точно! Сама не хотела связываться с тобой и его заставила! Она же сразу на тебя зуб точила! — это уже, кажется, Вика Агафонова.

— Да ёлы-палы сам он, Вик. Всё. Ссучился Димас, — зло бросает Савельев.

— Ты куда теперь?

— Да меня в другое место уже берут промиком. Сам на себя буду работать. Вертел я этот “МегаТех”.

— А что зарплату обещают?

— Да больше, чем тут. И никакой дрочки и выкупа товара.

— Ну ты маякни, как устроишься, расскажешь что, как, — просит Агафонова.

— Да без проблем. Лан, девчонки. Как-нибудь пересечемся. Закроете? Я через дебар выйду, — напоследок говорит. — Не хочу на этого петушару напороться, — видимо, Димку имеет в виду.

Я так и торчу в закутке последнего пролета лестницы, ведущей на склад. Уже и забыла, зачем сюда шла. А ну да, мне же Саша нужен.

Значит… Вазелиновна.

Впрочем, я не особо переживаю из-за прозвища. А вот за Димку обидно безумно.

Ссучился?

Чья бы корова мычала!

Порываюсь выйти и наехать на Савельева за все хорошее, но каким-то чудом сдерживаюсь. Пусть уже быстрее убирается! А Дима его еще защищал, жалел. Жулика этого!

Слушаю, как поднимаются и опускаются рольставни. Кручусь на каблуках, намереваясь вернуться в зал, но дальнейший разговор девушек вынуждает меня задержаться.

— Капец, Лядов дает. Не ожидала от него, — с осуждением бросает Олеся.

Акустика на складе такая, что слышно каждое слово.

— А, вообще-то, Макс прав. Изменился он. Важным таким стал. На козе не подъедешь, — поддакивает Вика. — Как эта приехала. Думаешь, у них что-то есть?

— А ты сомневаешься. Они уже даже не шифруются. Он и рубашки у нее в кабинете меняет, — сообщает наблюдательная Олеся.

И теперь-то уж меня за уши отсюда не вытащишь.

— Да ладно?

— Серьезно. Утром в одной пришел, вечером уже в другой.

— Они прям на работе, что ли? — недоверчиво прыскает Агафонова.

— Да по-любому. Это ж Блядов, — с арктикуляцией на первой букве произносит Олеся.

— А я слышала, директриса с управляющим нашим мутит.

— Одно другому не мешает.

— Нет, ну с Димочкой все понятно — приспособленец. Подмазался к начальнице, еще и потрахивает без отрыва от производства. Но ей-то он нахрена?

— Ревнуешь?

— Пф… — фыркает Вика.

— Было с ним что? — вдогонку бросает Олеся.

— Этого еще не хватало! — Вика так естественно возмущается, что я начинаю сомневаться в том, что сказал мне Дима. — Я такого на пушечный выстрел бы к себе не подпустила. А у тебя с ним? — любопытствует в свою очередь.

— Боже упаси! — хмыкает Олеся. — Ну… Он подкатывал, конечно. Но я сразу сказала, что не заинтересована.

Я усмехаюсь себе под нос.

Ну и трещотки!

Одна — на пушечный выстрел, вторая не заинтересована. Как же, как же!

Так и запишем: обиженные сучки.

А Дима еще Олесю вторым замом рекомендовал и в Викиной честности не сомневался.

Да вы и мизинца его не стоите!

Еще теперь становится понятно, кто по магазину слухи разносит. Олеся — главная сплетница. Вику тоже особо надежным сотрудником не назовешь. Савельев — лицемер. И, не удивлюсь, если и дружок его Агеев такой же. А Димка — едва ли не святая простота в этом серпентарии. Никакой он не приспособленец. Но многие же по себе привыкли судить. Их проблемы. Зато я знаю, какой Дима на самом деле. Он добрый, отзывчивый и великодушный. И этим курицам даже невдомек, как им повезло с руководителем.

Остаток дня Дима сидит у себя, я в кабинете работаю.

А вечером, когда уже все уходят, и нужно закрывать магазин, мы наконец пересекаемся возле его конторки.

— Дим, что с настроением? — обращаю внимание, что лицо у него кислое-кислое.

— Да я в норме, — не очень убедительно отражает.

— Ты из-за Савельева? — предполагаю. — Да и поделом ему. Пусть спасибо скажет, что ты его действительно за руку не поймал и по статье не уволил.

— Я так и планировал. Я же говорил, узнаю — цацкаться не буду, — мрачно усмехается.

То, что Савельев ворует из магазина товар, Дима еще вчера выяснил, сообщив, что у него есть видеозапись, где тот рыскает по чужому отделу. Сказал полицию вызовет, заявит о краже. Блефовал, конечно, но у Савельева, видно, давно было рыльце в пушку, отнекиваться он не додумался.

Можно было и полицию, и дело возбудить. Но это опять же по судам потом мотаться не кому-то, а Димке, представляя компанию, свое время тратить, бензин, нервы.

— Я ему сказал вчера, что приказ будет, чтобы манатки собирал, а мне с утра мать его звонит.

— Мама Максима? — уточняю.

— Да. Сказала, что с ней живет, что всю зарплату проигрывает, долгов у него три с чем-то ляма. Со всех банков им звонят. Сказала, ее еще кто-то на Госах взломал, взял микрозайм… Кто-то… — головой качает. — Прикинь? Сказала, что Макс по контракту хочет пойти.

— А-а, — тяну понимающе. — На жалость давила?

— Да не давила. Плакала. Просила не по статье, чтобы с работой проблем не было. Я и пообещал.

— Ты правильно все сделал, — поддерживаю его. — И, помнишь, я говорила, что нужно уметь дистанцироваться от чужих проблем? Возможно, я и ошибалась. На самом деле, нет ничего хуже, чем холодное равнодушное руководство. Вон у нас генеральный такой. Самодур. Токсик. Пердун старый. Его же никто не уважает, а только тихо ненавидят.

— Ты с ним знакома? — спрашивает Дима.

— Мы пересекались на мероприятиях, но едва ли он снизошел до того, чтобы запомнить мое имя. Он к тому же и сексист жуткий. Мужчинам больше доверяет.

— А, может, он не сексист, а того, заднеприводный? — скабрезно шутит Лядов.

— Да фиг с ними со всеми, — ближе к нему подхожу. Обнимаю и вглядываюсь в такое любимое лицо: — Дим, пошли домой?

32

Дима

В помещении, где парни переодеваются и переобуваются, фан стоит мощный. Как будто кто-то набздел в стоячий носок. Воняет ужасно.

Открыв