Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

значит «будь что будет, живем один раз», — отвечаю я, закатывая глаза.

— Глупость. Но, наверное, да. Не вижу смысла играть в игры, когда речь идет о действительно важных вещах.

— А что важно для тебя, Тристан?

Он сжимает челюсти, на мгновение задумываясь, но взгляда от меня не отводит.

— Этот дом и то, чтобы он снова не загорелся из-за оставленных тобой свечей.

— Виновата. Ладно, а еще?

— Слушать пластинки, которые ты ставишь. Читать книги, которые ты приносишь домой. Каждый день смотреть, как ты распаковываешь свои сумки-шопперы. Заботиться о тебе, когда ты болеешь, танцевать с тобой медленные танцы в гостиной.

Сердце спотыкается у меня в груди. Бабочки в животе теперь устроили полномасштабный бунт. Легкие кажутся слишком маленькими, словно я никак не могу вдохнуть достаточно глубоко, а за глазами появляется покалывание, предупреждающее о слезах.

Я прочищаю горло.

— Для меня это тоже важно.

— Ты.

Он произносит это так, будто это законченное предложение.

— Я?

— Ты важна для меня, Деми, — говорит он. — Даже больше, чем просто важна. Я смотрю на тебя так, будто ты — это все, потому что ты и есть все.

— Тристан, это…

Я замолкаю, слишком польщенная, слишком тронутая теплом этих слов, слишком удивленная, чтобы подобрать правильные слова.

— Слишком много? — улыбается он. — Можешь сказать, если это слишком, и я отступлю.

— Это не слишком. Просто раньше я никогда не встречала никого вроде тебя.

— Кого-то настолько безнадежного?

— Кого-то настолько хорошего.

Застенчивая улыбка на его губах исчезает, дыхание перехватывает. Серые глаза наполняются такой глубокой тоской, что в них почти больно смотреть. Но я не осмеливаюсь отвернуться. Его взгляд скользит к моим губам, и притяжение между нами становится сильнее, чем когда-либо. Я тоже следую за ним и смотрю на его губы.

— Я бы хотела…

— Я знаю, — мягко перебивает Тристан.

— Я хочу…

Я хочу вцепиться в твои плечи, поцеловать тебя и обвить ногами твои бедра. Я хочу почувствовать тебя.

— Я знаю, — снова говорит Тристан, и в голосе появляется хрипотца, а тон опускается на октаву по сравнению с тем, каким был мгновение назад.

Из динамиков Кристин Макви поет: «Потому что рядом с тобой я чувствую: все хорошо, я знаю, что это правильно».

Мы по-прежнему покачиваемся в такт музыке, но теперь полностью сосредоточены друг на друге, словно ничто не способно нас разъединить. Он ищет в моих глазах все то, что мы оба хотели бы иметь, и я делаю то же самое.

Он наклоняется ближе. Я наклоняюсь ближе.

Звонит мой телефон. Неестественно громко вибрирует на журнальном столике, и звук разрывает этот момент на миллион осколков.

— Мать его, наверное, опять Оуэн, — бормочу я.

— Вот же, блядь, тип, — говорит Тристан.

Я прослеживаю направление его взгляда и смотрю на журнальный столик. Выражение лица Тристана меняется.

— Не Оуэн. Прости, я дам тебе ответить.

Тристан отступает от меня, и я сразу скучаю по ощущению его энергии на своей коже. Я растеряна и, если честно, немного задетa внезапной переменой между нами. Но, когда беру телефон и вижу, кто звонит, все понимаю.

Ник из Холли-Коув.

Ник, который, скорее всего, звонит, чтобы пригласить меня на свидание.

Ник, о котором Тристан ничего не знает, но, вероятно, уже обо всем догадался.

Черт.

22



Тристан

Несколько дней назад я сказал Деми, что меньше всего на свете хочу иметь какое-либо отношение к главе «Заклинания для отправления» в ведьмовской книге ее тетушек. Я сказал, что не хочу, чтобы меня отправляли, что меня вполне устраивает оставаться здесь, на этом плане бытия, рядом с ней. Теперь я уже не уверен, насколько это правда.

Ник, из какого-то городка в часе езды отсюда, сегодня вечером ведет Деми на свидание, а я мучаюсь в агонии.

После того как он прервал наш медленный танец под Fleetwood Mac в гостиной своим звонком, Деми рассказала мне о нем. Она казалась смущенной, даже виноватой. Словно знала, что ее слова причинят мне боль. Так и случилось. Мне потребовался последний остаток самообладания, порядочности и выдержки, чтобы выслушать ее рассказ о том, как они познакомились, и при этом не сойти, мать его, с ума.

— Мне необязательно идти, — сказала она.

Разумеется, я не стану лишать ее возможности быть счастливой. Как бы сильно мне ни хотелось самому пригласить ее на свидание, для нас это невозможно. Я никогда не стану мужчиной, который ей нужен. Ей нужен человек с бьющимся сердцем. Тот, кого она сможет по-настоящему касаться. Я призрак. Я могу дать ей лишь возможность вообразить себе отношения.

Ей нужен мужчина, на чье плечо она сможет положить голову.

— Тебе стоит пойти, — сказал я, чувствуя, как разбивается мое сердце.

Теперь она наверху, собирается на свидание, а я сижу в гостиной с книгой и стараюсь не погрузиться в пучину собственных мыслей. Уже час смотрю на одну и ту же страницу. Не прочитал ни единого слова. Не могу сосредоточиться. Если бы мне по-прежнему требовался воздух, я бы не смог вдохнуть. Все внутри сжалось в тугой узел и изводит меня ревностью.

За все свои годы я никогда не испытывал такой зависти.

Он будет открывать перед ней двери. Платить за ее ужин. Смешить ее. Господи, он наверняка возьмет ее за руку, поцелует на прощание. Если они понравятся друг другу, возможно, она пригласит его к себе. В свою постель. Туда, где он сможет касаться ее так, как я не могу. Заставить ее стонать его имя, а не мое.

Блядь.

И что тогда? Что, если он — тот самый, а мне придется сидеть здесь, в этом доме, и смотреть, как она в него влюбляется? Слушать, как он каждую ночь получает привилегию быть внутри нее, смотреть, как он