Читать книгу - "Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс"

Деми тихо смеется.

— Слишком горячо?

— Никогда, — отвечаю я, качая головой и не в силах сдержать улыбку.

— Я так и знала. Ты такой же шлюховатый любитель эротики, как и я.

— И горжусь этим.

— Тогда почему сегодня выбрал книгу про ведьм?

— Любопытство, — отвечаю я.

Деми протягивает руку и проводит пальцами по словам на странице. Я вижу, как волоски на ее руке поднимаются дыбом. Вот и ответ на мой вопрос: значит, она тоже чувствует силу этой книги.

— Почему именно эта глава, Тристан? — спрашивает она, и привычное веселье в ее голосе сменяется чем-то более серьезным.

— Любопытство, — повторяю я.

— Ты хочешь, чтобы тебя отправили?

— Нет, вовсе нет. Мне здесь нравится, — отвечаю я. Затем собираюсь с духом и заканчиваю мысль: — С тобой.

— Со мной?

Она выпрямляется и смотрит на меня, ее кристально-голубые глаза всматриваются в мои. Не знаю, что именно она пытается найти. Может, правду. Может, ложь. Может, причину, по которой я это сказал. Она не просто смотрит на меня — она смотрит внутрь меня, а я сижу совершенно беспомощный под этим вниманием. Мне нечего ей дать, кроме своей правды.

— Ты лучшее, что случилось со мной за очень, очень долгое время, Деми, — говорю я.

Ее взгляд на долю секунды опускается к моим губам, а затем снова поднимается. Я замечаю это — и потом я ухватываюсь за это мгновение сжатыми кулаками, лишь бы сохранить его в памяти.

— Если бы мы встретились, когда ты был жив, ты бы пригласил меня на свидание?

Я бы предложил тебе выйти за меня.

— Сразу, — отвечаю я вместо этого.

Ее улыбка вспыхивает так ярко, словно само лето.

— А каким было бы свидание с Тристаном Бомонтом в семидесятых?

— Хм, ну, это зависит. Мы говорим о первом свидании? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Конечно. Давай начнем с него.

— Наверное, я бы нервничал, поэтому…

— Почему ты бы нервничал? — перебивает она.

— Ты вообще в зеркало смотрела?

Деми закатывает глаза, но на скулах появляется знакомый румянец.

— Я могу договорить?

— Конечно. Продолжай.

— Я бы нервничал, потому что ты — это ты. Поэтому на первое свидание, наверное, пригласил бы тебя в автокинотеатр. Так я мог бы сидеть рядом с тобой, но не слишком переживать из-за того, что скажу что-нибудь не то, потому что мы смотрели бы фильм.

— Мило. А что за фильм?

— Ты любишь всякую жуть, так что фильм ужасов. Может, Кэрри или Омен.

— Классика. А что будем есть?

— Что захочешь. Я угощаю.

Она довольно улыбается, на мгновение задумываясь. Мне нравится эта игра.

— Попкорн, само собой. Что-нибудь шоколадное. Может, хот-дог, раз уж похоже, что перед этим мы не ходили ужинать. «Черри-Коук»…

— У меня плохие новости, — говорю я с притворной тревогой.

— О нет.

— В семидесятых «Черри-Коук» в банках еще не было.

— Что?! — возмущается она. — Это, мать его, варварство.

— Но в ресторанах можно было заказать «Кока-Колу» с вишневым сиропом.

— Ладно, — протягивает она. — Разрешаю. Будем считать, что в автокинотеатре мне сделали олдскульную «Черри-Коук».

— Отлично. Лишь бы ты была довольна.

— Пока все хорошо. Мы на переднем сиденье или на заднем?

— На первом свидании?

Деми улыбается.

— Я заставляю тебя нервничать? — произносит она тише, отчего слова гулко отдаются и вибрируют в пространстве между нами. Этот дразнящий звук действует на меня. Заставляет забыть собственное имя. Заставляет захотеть намотать ее красивые волосы на кулак, притянуть ближе и показать ей кое-что о настоящих поддразниваниях.

Я не доверяю собственному голосу, поэтому прочищаю горло и только потом выговариваю:

— Всегда.

— Так переднее или заднее сиденье?

Я наклоняюсь к ней, все ближе и ближе.

— Заднее сиденье, багажник открыт, а внутри разложено несколько одеял на случай, если ты замерзнешь.

— Для разговоров слишком нервничаешь, а для объятий — нет?

— Именно.

— Ты бы попытался меня поцеловать на первом свидании? — спрашивает она.

Господи, ты даже не представляешь.

— Если бы ты позволила.

— А если бы позволила? Что бы ты сделал?

Деми облизывает губы, проводит зубами по нижней губе.

Вот оно снова — напряжение между нами. Горячее, электрическое, тяжелое. Если бы только я мог прикоснуться к ней, снять тяжесть этого напряжения, показать ей, откуда берется все это желание.

— Я бы подождал, пока тебе станет холодно или неудобно, а потом сказал бы, что ты можешь придвинуться ближе и положить голову мне на грудь, — говорю я. Длинные ресницы дрожат, и я понимаю, что она представляет это вместе со мной. — Я гладил бы тебя по спине вверх и вниз, пока футболка не задралась бы ровно настолько, чтобы я смог коснуться твоей кожи.

Деми вздыхает, и я чувствую этот вздох в груди. Румянец на ее щеках становится ярче. Она снова прикусывает губу.

— Спорим, у тебя очень мягкая кожа, — тихо говорю я, почти шепотом, низким, глубоким голосом.

Она кивает.

— Спорим, твои руки как раз настолько грубые, насколько нужно.

Я киваю, завороженный.

— Может, ты придвинешься чуть ближе.

— Может, твоя рука проберется чуть выше под мою футболку, — шепчет она, не сводя с меня глаз.

— Может, твое дыхание коснется моей шеи, — говорю я.

— Может, ты меня поцелуешь.

— О, я бы точно, мать его, тебя поцеловал, — отвечаю я голосом, больше похожим на рычание.

Каким-то образом мы наклоняемся еще ближе, наши губы разделяют считаные дюймы. Нас словно притягивает магнитом.

— Спорим, ты хорошо целуешься, — шепчет она.

— Спорим, ты тоже, — отвечаю я.

Господи, если бы мог, я бы поцеловал ее прямо сейчас.

К черту.

Я наклоняюсь еще ближе и едва касаюсь губами ее губ, притворяясь.