Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

пришла. Мне вообще не стоило сюда приходить, и уж точно не стоило задавать этот вопрос.

Ошибка за ошибкой за еще одной ошибкой.

— Почему ты об этом спрашиваешь? Это как-то связано с твоим обучением у Странников Завесы?

Я открыла рот и снова закрыла.

Меня не покидало отчётливое ощущение, что я продолжаю недооценивать это маленькое создание перед собой.

— Командир Рейт что-то сделал. Я не знаю что. Нико тоже ничего не объясняет, но я кое-что видела, — последние слова я произнесла шёпотом, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.

Третий этаж был хорош тем, что нитей памяти здесь было меньше: некоторым вещам не полагалось становиться достоянием других.

Эрин вздохнула и захлопнула огромную книгу с таким грохотом, что звук эхом разнёсся вокруг. Пальцы скользнули по золотой цепочке и задержались на вытатуированном на руке знаке свитка — напротив общей для всех нас Метки Уз.

— Рейт приподнял Завесу, — сказала она.

— Откуда ты знаешь?

Она закусила губу, раздумывая. Решая, стоит ли говорить.

— Когда ты вернулась в казармы, я слышала, как ты об этом думала. Ты казалась… потрясённой. Мне захотелось узнать, что могло настолько основательно разбить твою самоуверенность.

Ну, это уже попахивало вторжением в личное пространство.

— То, что ты сделала для Захры… — Эрин замялась; пальцы так сильно сжимали цепочку, что костяшки побелели. — Это был самоотверженный поступок. Ты высокомерна и непочтительна. И недостойна того расположения, которым тебя одарила канцлер.

— Начала ты неплохо, но потом немного сбилась с темы, — заметила я.

— Вот видишь, ты шутишь, даже когда… — Эрин издала раздражённый звук. — Я тебя не понимаю.

Нас таких двое.

— Чтобы помочь мне, тебе обязательно меня понимать? — спросила я.

— А почему я должна помогать тебе, Исара Вирелль, прокляторождённая?

Вопрос был вполне резонный, и ответ у меня имелся только один.

Я встретилась взглядом с её перепачканными чернилами глазами, под стать таким же перепачканным чернилами пальцам.

— Потому что мне до ужаса страшно, — сказала я.

Пока эта откровенность капля за каплей вытекала из меня, казалось, будто я живу в чужом теле. Слишком правдивая и слишком болезненная, чтобы прикрыть её привычной дерзостью. Я чувствовала себя обнажённой, словно выставила проклятую метку напоказ всему Ньярену.

На секунду мне показалось, что Эрин сейчас сбросит меня с балкона, но вместо этого она вытянула из деревянного стола нить Земли.

— Расколотые были наказаны за отказ уйти в тень. Они были мстительными, непредсказуемыми и могущественными. Во время Раскола божественная пятёрка и Эшани объединились, чтобы одолеть их. Их имена, языки и силы давно погребены и в памяти, и в самой истине. — Она позволила нити Земли слиться с нитью Огня, которая поглотила её, осыпав пеплом лежавший перед ней кожаный переплёт. — Теперь они спят, словно пепел среди углей. Их могилы глубоки. Если один из них пробудится…

Она отпустила нити и уставилась на меня.

— А если один уже проснулся? — спросила я, чувствуя, как по мне прокатывается волна тревоги.

Уже две ночи подряд я слышала во сне тот голос. Тот самый, который говорил, что я принадлежу ему.

— Я не знаю. Но то, что сказала тебе Ньяри…

Для Эрин было совершенно нехарактерно оставлять столько фраз незаконченными. Она была потрясена не меньше меня, пусть и не показывала этого. Эрин указала на лежавшую перед ней книгу, раскрыла её и провела пальцами по страницам.

— Во всех наших текстах Ньяри восхваляют как добрую и великодушную. Богиню крови и исцеления. Но то, что она сказала, то, что ты увидела… ничего подобного нет ни на одной странице, которую мне удалось найти.

— Ты ищешь с тех самых пор, как услышала мои мысли, — поняла я.

Она кивнула.

— Я не верю, что Ньяри хочет, чтобы ты училась проходить сквозь Завесу, но и Отмеченной Нитью тебе быть не суждено. Одно дело, когда бог отмечает проклятием предателя, но то, что делает твоя метка… это противоречит учению Ньяри.

Когда я пошла по её нити в поисках помощи, то ожидала лекций или упрёков, но никак не этого. Это чувство укрыло меня, словно первое ласковое прикосновение весны. Утешение… нет, надежда… нет, боги, я даже не знала, что именно.

— Я пыталась стать такой, какой она хотела меня видеть, — прошептала я.

Я и сама не знала, кого имела в виду — Ньяри или Эларин. Наверное, это уже не имело значения.

— У меня нет ответов, которые ты ищешь, — сказала Эрин.

Сердце упало. Снова и снова Эрин доказывала, что с ней нельзя не считаться. Что она — сила сама по себе. Если даже она не могла мне помочь, я пропала.

— Но я продолжу искать, — добавила она.

В плотно сжатых губах, в том, как она прижимала ладони к страницам, читалась твёрдая решимость, почти как клятва.

— Спасибо.

Словно это уже входило у них в привычку, глаза снова защипало, но я не позволила слезам пролиться. Только не здесь.

Она закусила губу, явно что-то обдумывая, и принялась перебирать пальцами подвеску. Через несколько мгновений рука опустилась, и нерешительность слетела с неё, словно снятая маска. На её месте появилась убеждённость, способная поколебать самих богов.

— Тебе стоит продолжать учиться проходить сквозь Завесу, — сказала она.

Это полностью противоречило всему, что она только что сказала. Эрин была такой набожной, какой мне никогда не стать. И хотя она не верила, что Ньяри хочет, чтобы я этому училась, всё равно считала, что мне следует продолжать тренировки.

Я не знала, что это значит, но ощущалось всё это как дурное предзнаменование.

— Нашему Кольцу нужна Отмеченная Нитью, — сказала я.

— Одно другому не мешает, Исара Вирелль.

С этим я спорить не могла, но подозревала, что Рейт сможет.

Оставался только один способ выяснить.

17. ГРОМ И МОЛНИЯ

«В Ньярене бури приходят без предупреждения. Свирепые, неумолимые — и бушуют далеко не только в небесах. В Железной Академии тебя учат стоять на месте, когда зовёт гром, иначе попытка убежать тебя сломает».

— «Полевой справочник потрёпанных бурями душ», Архивы Ньярена

Когда я умру, надеюсь, кто-нибудь поднимет мой прах на Дождевой Шпиль и развеет над скалами внизу, чтобы ветер и волны разнесли его куда им вздумается. Пока я росла в Академии, во мне видели скорее обузу и неизбежное зло. Скорее призрака, чем ребёнка.

Когда мне было семь, я нашла Дождевой Шпиль. Услышала, как парочка первогодок шепчется о том, что встретится там позже, и решила сама посмотреть, что это за место. Впервые в жизни я почувствовала, что какое-то место принадлежит мне. Даже осознание, что