Читать книгу - "Обидный проигрыш - Дебора Феррайоло"

Но Джереми остается Джереми, и я знаю, что спорить с ним о таких вещах бесполезно. В моей памяти он всё тот же четырехлетний малец, который таскался за мной хвостом, пытаясь повторять каждое мое движение.

— Мама спрашивала о тебе, — говорю я ему.

Он подходит к карту и убирает клюшку в сумку. — И что она спрашивала? — он снимает черную кепку Nike, поправляет каштановые волосы и с любопытством смотрит на меня. Поразительно, как мы похожи. Нас часто принимают за близнецов, хотя у меня волосы темнее, а он на пару сантиметров ниже. Сегодня мы оба в черных поло и брюках цвета хаки, но клянусь — это чистое совпадение.

— Наверное, что ты собираешься делать со своей жизнью в двадцать семь лет? — отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.

Правда в том, что он сводит меня с ума. Но он мой брат. И как бы он меня ни бесил, я знаю, что всегда буду его защищать.

Ситуацию осложняет его дислексия. Пока я без труда заканчивал колледж, параллельно играя в футбол на профессиональном уровне, Джереми с трудом дополз до выпуска из школы и так и не нашел нормальную работу, несмотря на помощь родителей. Впрочем, трудности с обучением — это не причина его пристрастия к азартным играм. Джереми очень умен. Черт, иногда он умудряется обставить меня за покерным столом и сорвать банк. Его настоящая беда — полное отсутствие самоконтроля. Он не знает, когда остановиться. Ставит, когда не должен. Удваивает, когда пора пасовать. И итог всегда один: он проигрывает.

Я и подумать не мог, к чему это приведет, когда почти десять лет назад учил его играть. Боже. Я думал, что помогаю ему. Ему было семнадцать, и я верил, что игра придаст ему уверенности, даст почувствовать, что он хоть что-то в этой жизни контролирует. Вместо этого я открыл ящик Пандоры. Больше ни у кого в нашей семье нет проблем с зависимостями. Но, возможно, мне стоило заметить знаки раньше. В детстве он не мог оторваться от видеоигр. Часами сидел перед теликом, забывая про еду и сон. Я думал — обычный подростковый этап. В итоге Джереми сменил видеоигры на игровую зависимость. И виноват в этом я. Теперь я глубоко об этом жалею. Мне хочется заставить его перестать принимать идиотские решения, но это бесполезно — всё равно что биться головой о кирпичную стену. Стена и то скорее меня услышит.

— Мы с Надей думаем съехаться, — говорит он, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Значит ли это, что я когда-нибудь познакомлюсь с этой девушкой? С другой стороны, я не виню его за то, что он её прячет. Я бы тоже не стал знакомить Лейлу с нашими предками. Скорее всего, она бы сбежала сверкая пятками, увидев, какой цирк представляет собой моя семейка, особенно учитывая, насколько нормальная и уравновешенная семья у неё.

— Поздравляю, но не думаю, что мама имела в виду именно это, — комментирую я, сдерживая вздох. Её меньше всего волнует его личная жизнь. Она хочет, чтобы Джереми нашел стабильную работу, не влипал в истории и не попадал в криминальную хронику. Политические враги моего отца беспощадны и роют землю, как голодные псы в поисках кости. Чудо, что похождения моего брата еще не просочились в прессу. Видимо, то, что игры подпольные и остальные игроки тоже не жаждут светиться, помогает хранить тайну.

— Я всерьез подумываю заняться делом, — заявляет Джереми.

Сколько раз я уже это слышал?

— Но не хочу ничего рассказывать, пока всё не прояснится. Я знаю, что ты всегда поддержишь и не дашь мне сдаться.

Наверное, потому что сам он этого не делает.

— Это законная работа, случаем? — спрашиваю я, обходя его и направляясь к ти-площадке.

Он морщит нос. — Да.

— Спросил на всякий случай, — чисто из инстинкта самосохранения, зная его послужной список. Мои ожидания от него на нуле, так что вопрос вполне обоснован.

Я опускаю взгляд, выравниваю мяч и клюшку перед пробным замахом. Удар выходит неплохим, но до его уровня не дотягивает. Значит, у меня есть шанс бить первым. Джереми подгоняет гольф-карт, я запрыгиваю на пассажирское сиденье. Он включает передачу и трогается. Мы бьем по очереди и закрываем пар-5, набрав по шесть ударов каждый. Неплохо, конечно, но как опытный игрок я понимаю, что мог бы уложиться и в пять.

Пока мы переезжаем по деревянному мостику через пруд к следующей лунке, Джереми косится на меня и вздергивает подбородок.

— А ты? — спрашивает он с хитрым видом.

— А что я?

— Я не против, что ты подкалываешь меня из-за работы, но я тоже могу начать, раз уж ты сто лет как одинок.

Ну отлично, как только начал планировать будущее с Надей, тут же возомнил себя психологом.

— Не беспокойся, мама и так постоянно мне на это указывает.

— Серьезно? Приятно знать, что не я один выслушиваю её шпильки.

«Шпильки» — это еще мягко сказано. Он понятия не имеет, насколько всё запутано. Из-за того, что Джереми — ходячее разочарование для матери, все её ожидания обрушиваются на меня, умноженные втрое. Футбол? Родители никогда не одобряли. Управление баром? Предпочитают делать вид, что этого не существует. И не будем даже заикаться о мечте матери увидеть меня на госслужбе. Под «мечтой» я имею в виду одержимость. Это тупиковый путь — этого никогда не будет. Последнее, чего я хочу — это идти по стопам отца.

Возвращаемся к игре. Джереми обходит меня уже четвертый раз в этом раунде, а мы только на пятой лунке. Моя соревновательная натура, которая составляет примерно девяносто девять процентов моей личности, кипит от досады, но я стараюсь не подавать виду. Джереми притормаживает карт в паре шагов от моего мяча, заставляя нас дернуться вперед при маневре.

— Ты так и не ответил на вопрос, — замечает он.

— Ты его не задавал, — я выхожу из машины и беру 7-й айрон.

Внезапно моя черная футболка кажется в десять раз жарче. И дело не в солнце. Джереми кладет руку на спинку сиденья и сверлит меня взглядом. Его глубокие зеленые глаза изучают меня.

— Ты с кем-то встречаешься? Не знаю почему, но у меня чувство, что ты мне вообще ничего не рассказываешь о своей жизни.

Странно чувствовать себя под его допросом. Обычно это я вправляю ему мозги, а не наоборот. И хуже всего то, что он прав. Я ничего ему не говорю. Но порой сложно делиться личным, когда наши жизни настолько разные. Я не могу, к примеру, сказать, как успешно