Читать книгу - "Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон - Майкл Скофилд"

к своим средствам. Я согласилась. Это оказалось проще, чем превращать каждый кусок хлеба в проверку наших чувств.

Потом я подняла глаза.

— Можно еще кое-что?

— Конечно.

— Давайте на «ты».

Торен внезапно заинтересовался собственным сапогом.

Рейнар посмотрел на меня так, что я пожалела, что не предложила это вечером, без свидетелей.

— Давай, — ответил он.

Очень просто.

И все-таки от этого стало тепло.

Оставшиеся два дня я собирала вещи и заканчивала работу с копиями. Разобрала свои заметки так, чтобы другой человек мог понять их без меня. Указала, какие места еще не читаются, где нельзя заменять предположение утверждением. Маленькую стопку подготовила для себя; основной комплект остался у Рейнара.

О подлинниках я больше не тревожилась каждую минуту.

Серьги положила в отдельный мешочек, рядом с деньгами. Гребень — туда, где его легко было найти. Илва осталась бы довольна.

Накануне отъезда Торен пришел ко мне с небольшой дощечкой, обтянутой кожей.

— Под бумагу, — сказал он. — В дороге столы бывают хуже седел.

Я провела ладонью по гладкой поверхности.

— Вы сами сделали?

— Левой рукой — нет.

Я улыбнулась.

Он задержался у двери.

— Если найдете этого Каспара, не ведите его сразу за собой.

— Сначала напишу.

— И жену его не забывайте. Мужчина, который прячется из-за угроз семье, не станет храбрее, если ему сказать, что семья подождет.

— Я помню.

Торен кивнул.

— Хорошей дороги.

Это прозвучало как напутствие человеку, которому доверяют сделать работу, а не как прощание с неприятностью.

Утром Рейнар проводил меня до места сбора обоза.

Рута шла рядом с повозкой, на которую сложили мои вещи. Дорогу я собиралась чередовать: часть верхом, часть сидя, чтобы не перегрузить запястье. Руководитель обоза записал мое имя и назвал место ночлега. Рейнар сверил, потом отдал мне лист.

— Если маршрут изменится, сначала выясни почему.

— Выясню.

Мы стояли у колеса, пока вокруг стягивали ремни и спорили о грузовых местах.

Мне хотелось сказать что-нибудь, что удержит между нами вчерашний вечер, первый поцелуй, тихую комнату с яблоней за окном.

Обещать вернуться.

Обещать привести свидетеля.

Обещать стать женщиной, о которой ему никогда не придется беспокоиться.

Я не произнесла ни одного из этих обещаний.

— Я буду писать, — сказала я.

Рейнар кивнул.

— Я тоже.

— И я еду не потому, что хочу от тебя подальше.

Он посмотрел на меня, потом шагнул ближе.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Я сама подняла лицо.

Поцелуй вышел коротким, с привкусом утреннего ветра. Его ладонь задержалась у моей щеки. Когда он отстранился, мне захотелось поймать руку и оставить.

Я отпустила.

Погонщик крикнул, что пора.

Я поднялась в повозку.

Рейнар стоял у дороги, пока мы не повернули. Я смотрела на него и чувствовала одновременно тоску и странную, непривычную легкость.

Впереди меня ждала работа, за которую можно было получить деньги.

Решение, которое я приняла сама.

И человек, к которому мне уже хотелось вернуться.

Глава 8. Мой собственный выбор

Инга открыла дверь с полоской синей бумаги в зубах.

Посмотрела на меня, на дорожную сумку, на Руту у крыльца.

Вынула бумагу.

— Руки обе привезла?

Я подняла их.

— Одну пока осторожно.

— Сойдет. Лошадь в дом не поместится, остальных пущу.

Я рассмеялась и тут же заплакала.

Инга выругалась, отступила с порога и обняла меня так крепко, что сумка упала на пол.

Я знала ее тридцатипятилетней.

Потом тридцатишестилетней — по редким письмам. Потом почти перестала знать. В первой жизни между нами выросли месяцы, которые я заполняла чужими объяснениями: она слишком занята, она обиделась, она не понимает семейной жизни.

Сейчас у нее на щеке была полоска клея, волосы держались на карандаше, а от передника пахло кожей и пылью.

Я плакала не только от радости встречи.

Инга подождала.

Потом сказала:

— Если продолжишь, придется сушить тебя под прессом. Заходи.

Мастерская изменилась меньше, чем я боялась.

Длинный стол под окнами, полки с книгами, тяжелый переплетный пресс в углу. Над дверью все еще висел колокольчик, который звенел слишком громко в сырую погоду. Новым был второй рабочий стол и шкаф с ящиками для заказов.

У задней стены стояли коробки.

На каждой аккуратно написана фамилия владельца, срок и перечень работ.

Инга заметила мой взгляд.

— Да, порядок существует. Иногда. До прихода клиентов.

Я поставила сумку.

— У тебя стало больше заказов.

— У меня стало меньше желания терять чужие книги. Это помогает.

Она провела меня наверх.

Комната оказалась маленькой, с наклонным потолком и окном на соседнюю крышу. Кровать, умывальник, стул. На столе стоял кувшин, а рядом лежало полотенце с неровно подшитым краем.

— Я шила сама, — предупредила Инга. — Не оценивай.

Я провела пальцами по шву.

— Крепко.

— Вот. Ты всегда умела сказать приятное так, чтобы не соврать.

От этой обычной фразы снова защипало глаза.

Инга заметила и поспешно указала на дверь:

— Вода внизу. Ужин через полчаса. Руту определим к соседу, у него конюшня. За нее платишь отдельно, она мне переплеты чинить не сможет.

Я кивнула.

Сумма за комнату была небольшая, но настоящая. Плата за работу зависела от заказа. Все это Инга написала на листе и оставила мне,