Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

Амелия была другой. У нее были свои идеи, и она обратилась ко мне с собственным предложением. Она хотела создать место, где некоторые из них могли бы работать. Не как рабыни, а как добровольные куртизанки для богатых и влиятельных. Ее решимость и острый ум убедили меня в прибыльности этой бизнес-идеи.

Я приобрел этот особняк и предоставил Амелии неограниченный бюджет, чтобы она воплотила свою мечту в реальность. Она не разочаровала, создав обстановку, предназначенную для удовольствия, греха и фантазий. Девушки полностью контролируют своих клиентов, а я предоставляю команду охраны для обеспечения их безопасности. Я беру небольшой процент от прибыли, но по большому счету это бизнес Амелии.

Несколько лет назад я сам пришел к Амелии с просьбой. Мне нужна была комната, построенная специально под мои нужды, которая позволила бы мне дать волю своим желаниям. У меня есть такая дома, но после того, как я потерял нескольких сотрудников из-за их неспособности выносить вид крови, Перс и Лелантос высказали свои претензии. К счастью, Амелия была более чем рада предоставить мне то, что требовалось, разумеется, за солидную цену.

Эта зона предназначена исключительно для меня одного, и примыкающий к ней гараж ведет прямо сюда, обеспечивая мою конфиденциальность. Непомерная плата, которую я вношу, — это компенсация любой женщине, согласившейся войти в мои владения. Мои вкусы, скажем так, специфичны.

Атмосфера меняется, как только я вхожу в жутко тихие апартаменты. Мой взгляд скользит по обнаженной женщине, привязанной к кресту в центре комнаты. Она расположена ко мне спиной, а ее лица с того места, где я стою не видно. Её волосы неестественно рыжие — возможно, это парик — и слишком короткие, опускаются едва ниже плеч.

Я тихо ругаюсь, и женщина напрягается. Чего я ожидал — точной копии Каллиопы? Придется довольствоваться тем, что есть. Амелия сделала всё, что могла, учитывая ограниченные сроки и отсутствие фотографии.

Я не свожу глаз с женщины, скидывая пиджак, а затем снимая галстук и туфли. Может, она и не Каллиопа, но даже легкого сходства достаточно, чтобы мой член напрягся в штанах. Я вызываю в памяти образ ее золотых глаз, полных соленых слез, и стискиваю зубы. Хоть ее кожа и на пару тонов темнее, чем у Каллиопы, мягкость кожи этой женщины манит меня. Расстегнув три верхние пуговицы на рубашке и закатав рукава, я снимаю со стены черную кожаную плетку.

Амелия следит за тем, чтобы девушки, подаренные мне, знали правила. Никаких разговоров, никаких стоп-слов, никакого побега. Это не БДСМ. Я не практикую последующий уход или заботу в принципе. Это просто я, воплощающий свои больные фантазии. Каждая женщина подписывает увесистый контракт, прежде чем ступить на мою территорию. Они будут щедро вознаграждены за свою храбрость или, лучше сказать, глупость.

Я с силой опускаю плетку на ее задницу, и ее тихий стон бьет прямо в член. Я представляю, что это крики Каллиопы, и от этой мысли едва сдерживаюсь, чтобы не освободить свой член из заточения и не вонзиться в эту женщину.

Черт, мне нужно успокоиться.

Я опускаю плетку снова и снова, теряя счет ударам и отбрасывая контроль, поскольку потребность причинять боль берет верх. Сладкая музыка ее стонов сменяется всхлипами боли, а мое дыхание становится прерывистым от жажды большего. Рука болит от напряжения, с которым я оставляю следы на изгибах её задницы, бедер и спины, окрашивая их в красивый оттенок ярко-красного.

Бросив плетку, я хватаю кожаный кнут. Обычно я не тороплюсь и смакую нарастающее напряжение, но сейчас я цепляюсь за остатки рассудка. Каллиопа отравила мой разум и взяла надо мной контроль. Попытка преподать ей урок станет моей погибелью. Одним плавным движением я пробую кнут об пол, и от его треска женщина вздрагивает. Я хмурюсь, видя, как ее тело дрожит от страха.

Какое разочарование.

Все эти женщины одинаковы. Они с готовностью бросаются на предлагаемые мной деньги, способные изменить их жизнь, но вскоре ломаются. Я делаю вид, будто их слабость не имеет значения, но это не так. Каждый раз, когда я вхожу сюда, во мне теплится крошечная надежда. Мне хочется найти ту единственную женщину, которой это будет нравиться так же сильно, как и мне, которой это будет необходимо. Я сомневаюсь, что такая вообще существует, не говоря уже о том, что она может оказаться в дорогом борделе, но это не мешает мне мечтать. В какой-то момент каждая из этих женщин уничтожает мою надежду, оставляя внутри пустоту. Но разочарование лишь сильнее подталкивает меня причинять им ещё больше боли в качестве наказания.

Любая женщина, входящая в эту комнату, понимает, на что подписывается, но в какой-то момент каждая начинает жалеть о своем решении. Амелия дает им список того, что я потенциально могу сделать. Она яростно и подробно объясняет, чего ожидать. И все же они никогда не бывают готовы по-настоящему. Уже сам факт их нахождения здесь выдает их сущность. Все они — жадные суки, соблазненные убаюкивающим зовом богатства. Они не ценят боль. Для них она всего лишь средство добраться до обеспеченной жизни. Соглашение о неразглашении не дает им заговорить, а деньги помогают забыть. Деньги, деньги, вечно эти гребаные деньги.

Я отвожу руку вправо, не сводя глаз с ягодиц женщины. Дернулась бы Каллиопа? Понравилось бы ей это? Одним быстрым движением я взмахиваю рукой поперек груди, и хлыст молниеносно рассекает воздух, точно ударяя женщину по ягодицам.

Ее пронзительный крик разрывает воздух; голова опускается, а пальцы сжимаются в кулаки в кожаных наручниках. Судя по сильной дрожи я не сомневаюсь, что у нее на глазах выступили слезы. Она тихо всхлипывает, пока на месте удара проступает ярко-красная полоса. Позже я вотру в эти следы свою сперму, но не сейчас.

Женщина не в силах это вынести, но и остановить меня не может. Я опускаю хлыст еще девять раз: еще три удара по ягодицам, три по бедрам и три по спине. Последний удар оставляет рваную рану, из которой сочится кровь, и я с удовлетворенным стоном слушаю, как она кричит и корчится от боли.

Я даю ей немного успокоиться, прежде чем обойти ее и встать лицом к лицу. Она красива, выглядит почти невинной. Слезы катятся из слишком золотистых глаз. Темный ободок вокруг радужки выдает контактные линзы. Форма глаз не та, и ее лицо не идет ни в какое сравнение с красотой Каллиопы. То, что она узнает меня,