Читать книгу - "Муза разрушения - Стефани Херст"

— В семнадцать, почти восемнадцать, она уже не совсем ребенок. И винить тебе стоит только себя.

Я бросаю на него взгляд, который должен был бы убить его на месте. К сожалению, не убивает, но Лелантос вскидывает руки в знак капитуляции.

— Атлас тебя предупреждал. Он не шутит, и тебе тоже не стоит. Сила бывает разной, даже когда все внутри требует драться. Иногда самый трудный путь — это понять, когда нужно остановиться.

— Мне не нужны твои советы. Мы не друзья.

Я сосредотачиваюсь на книге, но слова расплываются на странице и становятся нечитаемыми.

— Маленькая Муза, ты бы не узнала друга, даже если бы он подошел и засунул тебе член в глотку.

Я закатываю глаза, глядя на его мальчишескую ухмылку, и с трудом сдерживаю улыбку. Признаю: из этих троих ублюдков Лелантос раздражает меньше всех.

Между нами затягивается молчание, пока я делаю вид, что читаю. Лелантос маячит рядом, как дурной запах, убивая всякую надежду, что он поймет намек и уйдет. Фыркнув, я бросаю роман на стол и смотрю на него с откровенным безразличием. Приняв это за приглашение — хотя это вовсе не так, — он опускается в кресло напротив.

— Услуга за услугу. Ты можешь спросить меня о чем угодно, и я отвечу честно, но взамен хочу того же.

Я обдумываю его предложение. Мне хочется кое-что выяснить, но могу ли я позволить себе что-то дать ему в ответ?

— Я первая? — спрашиваю я.

— Меня устраивает. Я как открытая книга. — Он подмигивает и разводит руками.

В комнате воцаряется тишина, пока я лихорадочно подбираю вопрос. Такой, на который Лелантос не захочет отвечать. А когда он мне солжет, наша маленькая игра закончится, и я смогу вернуться к книге, сохранив свои тайны при себе.

— Что хранится в картотечных шкафах у тебя в кабинете?

По тому, как резко он втягивает воздух, я понимаю, что попала в точку. Его зеленые глаза изучают мое лицо, пока он решает, отвечать или нет, а я уже отворачиваюсь, готовая отказаться от этой игры.

— Информация, компромат, секреты. Что-то мы можем использовать против врагов, а что-то — против нас самих.

Я и так это подозревала, и по выражению его лица видно, что он совсем не рад был выдать мне этот кусочек информации. Я нащупала слабое место.

— Теперь моя очередь. Ты попала в колонию для несовершеннолетних за убийство отчима, но я видел фотографии. Ты его не просто убила. Ты его разделала. Что он сделал, чтобы это заслужить?

Сердце колотится у меня в груди. Я могу положить конец этой игре и отказаться отвечать, но тогда упущу шанс добыть столь нужную информацию. Я не сомневаюсь, что он читал материалы дела, так что мою версию защиты он знает. Возможно, он надеется, что я снова сломаюсь, пересказывая грязные подробности, но меня гнетут не воспоминания. Меня гнетет то, что я не смогла защитить свою сестру.

— С того момента как он появился, моя жизнь превратилась в сущий ад. Мать и пальцем не шевельнула, чтобы остановить ежедневные издевательства. Часто она их даже поощряла, а по особым случаям и сама принимала участие. Она ненавидела меня и винила в том, как сложилась ее жизнь. А он этим пользовался.

Я делаю прерывистый вдох и продолжаю.

— Я выживала, избегая их, но когда появилась Клио, мне пришлось ее защищать.

Меня пронзает чувство вины, но я подавляю его и мысленно возвращаюсь в тот день, когда застала отчима за просмотром «Банд Нью-Йорка». Я прокралась в комнату и спряталась за диваном. Меня захватила сцена, где один из персонажей начал метать ножи в другого. Та власть, которую он имел над женщиной, тот страх, что она испытывала… Я захотела обладать такой же силой, такой же способностью. Я взяла на кухне несколько ножей, вышла во двор и начала тренироваться.

Я поднимаю глаза и вижу, что Лелантос внимательно смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Наша мать умерла от передозировки, и тогда мой отчим явил свою истинную чудовищную сущность. Без нее его нападки приобрели сексуальный характер.

Лелантос резко вдыхает, а на его лице проступает явный гнев. Костяшки его пальцев белеют, когда он крепче сжимает подлокотник кресла. Мне потребовалось время, чтобы это понять, но реакция Лелантоса — нормальна. А вот то, что взрослые насилуют детей, — это ненормально, хотя мой старт в жизни диктовал обратное.

— Я принимала на себя любое наказание, любую омерзительную дрянь, которую он хотел сотворить, лишь бы уберечь от него сестру. Я должна была стать ее щитом, но я не справилась. Через четыре месяца после смерти матери Клио отправили из школы домой, потому что она заболела. Я узнала об этом слишком поздно.

Мои руки начинают дрожать от нахлынувших воспоминаний.

Светлые волосы, ее всхлипы, его довольная ухмылка. Ты уже слишком взрослая, Каллиопа.

— Я напала. Я не слышала криков сестры, когда она смотрела, как я кромсаю ее отца, ни воя сирен, когда она вызвала копов. Аргумент о самообороне отпал сам собой, когда двое офицеров оттаскивали меня от его изуродованного трупа.

— Он легко отделался.

Воспоминания поглотили меня, поэтому голос Лелантоса заставляет вздрогнуть. Мне не нравится, как он на меня смотрит. Последнее, что мне нужно, — это его восхищение. Я выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Легко тебе говорить, когда ты живешь вот так, — я развожу руками в стороны, указывая на обстановку. — Я не могла спрятаться за властью или деньгами. Мои поступки имели последствия. Я потеряла сестру и семь лет своей жизни.

— Думаешь, мы не страдали из-за нашего богатства? Ты понятия не имеешь, кем были наши родители и на что они были способны, — выплевывает в ответ Лелантос, и внутри меня шевелится искорка вины.

Я отгоняю это чувство и беру свои эмоции под контроль. Я не позволю ему манипулировать мной, но могу использовать его боль против него. Любая информация может сыграть мне на руку.

— Расскажи мне.

Лелантос встает, и на мгновение мне кажется, что он уйдет. Но вместо этого он поворачивается к небольшому бару в углу и наливает два бокала. Когда он снова садится и протягивает мне хрустальный стакан с янтарной жидкостью, его напряженные плечи и нежелание встречаться со мной взглядом говорят о многом.

— Это виски. Он понадобится мне, чтобы ответить на твой вопрос, а пить в одиночестве я не люблю.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ЛЕЛАНТОС

Разговор принял неожиданный оборот и пошел совсем не так, как я себе представлял. Вся моя ярость