Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

Я еще точно не знаю, какие травмы… Визуально – порезы… Бровь сильно рассечена, висок тоже, там все в крови… Ссадины на лице и руках, куртка разодрана. Больше пока увидеть не удалось, в душ пошел. Может, что-то и отбили… Ай! Корж, ты офигел?!.. Извини, кот мой… Озверел! В общем, я как добьюсь от него хоть чего-нибудь, так уточню тебе. А пока расскажи, пожалуйста, как правильно обработать порезы? В каких случаях нужно зашивать?

Отправила телефон в карман, мысленно простила перенервничавшему Коржику неожиданную атаку на ногу, прикрыла глаза и, откинувшись на спинку дивана, попробовала сосредоточиться на музыке. Мягкий женский вокал пленил, помогал немного успокоиться, погрузиться в атмосферу и забыться. Разбегающиеся во все стороны мысли мешали точно уловить смыслы, однако сознание песня будоражила. Лирическая героиня рассказывала о том, как наблюдает за появлением незнакомца в заполненной людьми комнате. Как чувствует его стремление хотя бы на одну ночь стать другим. И как осознает, что он никогда не признается, что это желание преследует его по пятам[12].

Шум воды прекратился. Уля надежнее обняла себя руками, взывая к остаткам самообладания: не дергаться, сидеть и спокойно дожидаться появления друга пред ее очи. В конце концов… Она предупредила его, что вернется, а потом предупредила, что вернулась. В конце концов, она взрослая девочка, не упадет в обморок в случае чего. Надеется… Она вообще здесь, чтобы помочь!

Вторая композиция тоже настраивала на расслабление. «Эй!» Легкая, летящая, игривая, немножко наивная и в то же время интимная, поднимающая внутри теплую волну. Начинала девушка, но со второго куплета прорезался и мужской голос. Ну как прорезался? Звучал еле уловимый намек на присутствие рядом мужчины. «…Между нами, должно быть, дьявол. Дыра в моей голове. Дыра у двери. Дыра в моей постели. Эй, ну где же ты был? Если ты уйдешь, я абсолютно точно умру. Прикован. Ты прикован. Прикован, не так ли?»[13] Душа выражала с посылом полное согласие. Абсолютно точно умрет…

Интересно, у Егора подборки на все случаи жизни имеются? Да наверняка! Энергичные, когда нужно настроиться на день, и успокаивающие, когда надо прийти в себя. Вот так вошел в квартиру и с ходу включил. Вгоняющие в сон. Будоражащие воображение. Наверное, отдельный плейлист собран под шаффл, отдельный под солнце и отдельный под луну. Наверняка собрал каталоги вдохновляющей и побуждающей к жизни музыки.

«А еще, наверное, есть и… Так!»

Третья… Уносила сознание в полет. С первой попытки не удалось разобрать фактически ни слова, что-то про сестру, свет во тьме и святыню[14], и Уля, загипнотизированная мужским вокалом и просочившейся будто прямо в вены мелодией, перестала пытаться. Под нее хорошо танцевать, паря над землей, отпуская тело… Если бы не риск, что ее застанут, она бы попробовала. В целом все эти композиции объединяло одно: они баюкали нервы и в то же время поднимали на море легкие волны, оставляя слушателя в состоянии тления.

Послышался щелчок замка, на некоторое время в квартире воцарилась не нарушаемая ничем, кроме ненавязчивой музыки, тишина, а потом босые ступни зашлепали в направлении комнаты. Открывать глаза оказалось ужасно волнительно, мало ли что предстояло увидеть. Картина ведь могла быть любой – от абсолютно жуткой до растерзывающей воображение в клочья. Уля осторожно чуть приоткрыла один глаз: не сидеть же вот так, когда он тут. Это глупо.

Одет. Весьма гуманно с его стороны.

Резко распахнув ресницы, Ульяна уставилась на Егора во все глаза, больше не пытаясь изображать спокойствие и умиротворение. Вот что он так долго делал в ванной! Не только смывал с себя грязь и кровь. Он и раны частично обработать успел. То есть наглядно продемонстрировал ей, что взрослый мальчик и действительно в состоянии справиться с такой «фигней» самостоятельно. Не надо, мол, вокруг него скакать.

Теперь Уле удалось разглядеть, наверное, все. Внимание вновь приковал глубокий порез, что рассекал кончик брови и уходил к виску. Ульяна понятия не имела, чем Егора приложили, и не хотела иметь: от предположений – каждого! – табуны холодных мурашек по всем позвонкам и косточкам бежали. Вариантов много: нож, кастет… стекло… камень… На левой скуле вокруг содранной кожи будто бы образовалась легкая припухлость, которая наверняка перейдет в отек. Нужен лед.

Костяшки пальцев обеих рук сшиблены до мяса. Вроде уже обработаны, но до сих пор не перебинтованы. Если Егор не посчитает этот пункт обязательным, то она попробует настоять. Напульсник крепко обхватывал запястье правой руки, а из-под рукава футболки на левой виднелся бинт. Что там, под футболкой, знать ей не положено… Может быть, и множественные гематомы, хотя для них еще рано.

– Малая, не смотри на меня такими глазами круглыми. Это даже не повреждения средней тяжести, – проворчал Егор. Кинув мимолетный взгляд на стол, бодро двинулся в ту сторону. Действительно бодро, особенно если сравнивать с моментом его появления из лифта. Однако резкое движение, видимо, все-таки отозвалось неприятными ощущениями: на секунду прикрыв глаза, он болезненно поморщился, а Ульяна невольно задалась вопросом, каков же его порог боли. Наклонившись к ноутбуку, Егор убавил громкость до минимальной, разгреб бинты и пластыри, что вывалила на поверхность Уля, и достал из-под завалов свой телефон.

– Лед бы… – неуверенно пролепетала Ульяна, наблюдая за тем, как его взгляд бежит по экрану. Тихое и чуть раздраженное: «Ну что еще случилось у нас?» – слетело с ободранных губ.

– Разберусь, не переживай, – отозвался он отрешенно. Бросив телефон на стол, распаковал бинт, в сомнении повертел его в руках, оценил вид костяшек и отринул мысль о бинтовке. И так сойдет. Так и знала! Ну нет, придется ей проявить жесткость. Попозже.

– С кем это ты?..

– Без понятия, – ровность тона поражала до глубины души! – Помахались немного, вроде трое там было. Меня больше волнует, что машину повредили соседскую: лобовое разбили и крыло, кажется, помяли. Надо будет подняться к нему…

Уля не сводила с сосредоточенного лица глаз, внутренняя тряска с каждой секундой лишь усиливалась, хотя должна бы уже начать угасать. Господи! Трое на одного, а он стоит и думает о чужой машине! Как живой вообще остался?.. Хотелось орать. Взметнуться с дивана, схватить за плечи, встряхнуть и задать вопрос, который волнует не ее одну и который совсем недавно она в запале уже задавала. «Егор, ты нормальный?!» Он игнорировал реальность, но это же неправильно! Трое! Что им от него понадобилось? А если они вернутся?

Видимо, собственные психи придется держать при себе: этот диалог и вообще ее реакция Егору явно не нравились, по напряженным плечам все понятно было, по поведению. Она прямо шкурой чувствовала его неготовность обсуждать именно эту тему. Последний вопрос, и она попробует