Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

«Был(а) недавно». После исповеди Тома прошло три дня, за которые по классике жанра он ни разу не объявился сам. Вчера Ульяна решилась поинтересоваться у него, как дела, кинула цитатой из книги и планировала раскрутить на пустую болтовню, но усилия оказались тщетными: Том ответил сдержанно, Паланика[11], разумеется, распознал, но на болтовню не разродился. Интересно, он вообще помнит, что именно ей рассказал? Удалил же сообщения… Может, и стер все алкоголь из его памяти. А может, и нет. В любом случае, видел бы он ее опухшее лицо и глазки-щелочки на утро после того разговора, был бы к ней немного гуманнее. Зато мама видела все: прибежала ночью на звуки прорвавшихся рыданий, застала дочь в расхлябанном состоянии и пришла в ужас. А потом вновь завела волынку о том, что не надо, мол, вешать лапшу ей на уши. Что она не слепая и способна выстроить причинно-следственные связи. Что все ей указывает на одно: на Егора! Что этого она и боялась. Что все повторяется.

Напоминать о прошлом в и без того тяжелый период было жестоко. Потому что… да, может, все и повторяется: Егора после разговора в прихожей Ульяна тоже ни разу не слышала и не видела. Ни разу не удалось застать его дома. Просыпалась в шесть утра от рева «Ямахи» под окном, а засыпала после полуночи, когда звуки мотора вновь оглашали двор. От школы по-прежнему приходилось добираться самостоятельно, благо с приходом осени занятия передвинули на более приличное время, и получалось не так поздно. Но тот факт, что у мамы всегда и во всем виноват Егор, задевал и раздражал просто неимоверно. И язык за зубами Уля удержать все-таки не смогла: вскинулась, выговорила ей, что к ее состоянию Егор ни малейшего отношения не имеет. Что дело в интернет-знакомом, только-только рассказавшем о детстве в детдоме. Вывалила на мамину голову все, что особенно врезалось в память: и о прошлом его, и о настоящем. И в затихающей истерике заснула в ее руках: под вздохи, поглаживания по волосам и спине и растерянное бормотание. Помнит, как сказанное Томом пульсировало в уходящем в спящий режим мозгу. «Мне был привычнее удар в рожу или под дых, чем поглаживание по голове. О поглаживаниях там никто и не мечтал. Я не знал, что это». Помнит, как благодарила судьбу за своих родителей за то, что с самого рождения знала, что это. Осознание, что принимала их любовь как данное, не подозревая, что ведь может быть и иначе, растворилось в густой дымке.

19:02. Кому: Папа: Пап, привет. У тебя все нормально? Просто маякни.

Писать папе было, может, и глупо, но Ульяна решила проверить всех. И почти до всех дотянулась, кроме…

Кроме Егора. Внутри расцветала тревога, беспокойство монотонно вытягивало жилы. «Ямаху» она слышала рано утром и вроде слышала минут тридцать назад, но домой он не заходил: обычно слышно, как ключи звенят. Наверное, у бабы Нюры.

19:03. От кого: Папа: Дочь, все хорошо. Что-то случилось?

19:03. Кому: Папа: Нет, все в порядке. Хотела убедиться. Отбой.

Коржик продолжал безумствовать: ретировавшись в прихожую, он теперь драл глотку у входной двери. Ульяна всегда относилась к чужим просьбам с уважением, так что дошла до кота и заглянула в глазок. Никого. В смятении покосилась на животное, пытающееся прорыть в стальном листе тоннель, и вернулась на кухню, чтобы все-таки открыть балкон. Егора дома точно нет, но ее коту никогда не было дела до того, на месте ли хозяин соседней квартиры. Ко встречам с ним Коржик готовился задолго до его появления.

Характерное поскрипывание петель балконной двери должно было сообщить Коржу, что путь свободен, однако кошак и ухом не повел: страшный скрежет нарастал под аккомпанемент ставших воистину истошными воплей. Вернувшись в прихожую, Ульяна поняла, почему звук стал просто невыносимым: Коржик сидел на попе и в остервенении рыл себе проход уже двумя лапами.

«Ты ж у нас кастрированный… И сезоном ты ошибся… А вдруг в доме пожар?..»

Маразм! Она все-таки сошла с ума вместе со своим котом! На пару! Повернув замок, Уля с опаской выглянула в общий коридор, втянула носом воздух и в сомнении уставилась на соседнюю дверь, а кот, стремглав вылетев из квартиры, устремился прямиком к лифтам.

– Коржик! Сюда иди!

Сейчас только убедится во всем еще раз и заберет это несносное животное. Выйдя в тамбур, Уля прислонилась ухом к двери одиннадцатой квартиры и внимательно прислушалась: у Егора там стояла мертвенная тишина. Рука уже потянулась к звонку, как вдруг…

– Ой, котик! А ты чей? Потерялся? Ну, иди сюда… – раздался вдруг молодой женский голос. От неожиданности Ульяна замерла истуканом, пытаясь понять, откуда звук, если в коридоре пусто и двери лифта точно не открывались.

– Это мой! – кинулась она на голос. Еще не хватало, чтобы кто-то похитил ее кота прямо у нее из-под носа!

Возле лифтов обнаружилась их новая соседка – да-да, та самая, что въехала в квартиру напротив в начале лета. Та самая, милостью которой однажды Уля оказалась перед закрытой дверью, разделяющей лифты и тамбур, и попалась в чужие мерзкие лапы. Только о своих грехах этой девушке, очевидно, ничего не известно. Разогнувшись, – видимо, шансы быть сцапанным у Коржа все-таки имелись – она приветливо улыбнулась:

– А я выходила покурить, возвращаюсь, а тут котик. Ну, я так сразу и поняла, что домашний. Красивый какой! Меня Светлана зовут. А вас?

– Ульяна, – отозвалась Уля растерянно, подхватывая Коржика на руки. Тот, мгновенно вывернувшись, плюхнулся на пол. Светлана изумленно повела бровью, возможно даже засомневавшись, что прописан этот кот действительно в квартире Ильиных. – Он очень беспокоится последние минут двадцать. Вот, вышла на всякий случай проверить соседей, а он взял и выскочил, – нервно пояснила Уля, вновь подбирая извивающегося Коржа.

– Может, у него просто что-то болит? Не обязательно же, что что-то случилось… – предположила соседка.

– Может. Я не зна…

Створки лифта распахнулись, и две головы на автомате повернулись на звук.

– О господи!

Это подала голос Светлана. Потому что у Ули начисто пропал дар речи, язык к нёбу приклеился, под ногами завертелся пол, а сердце – сердце просто остановилось. Ничего, казалось бы, катастрофического, она ведь не боится вида крови, а человек перед ней каким-то образом держится на ногах, но… Ей плохо!

– Привет, – прохрипел Егор, вываливаясь из лифта и пошатывающейся походкой устремляясь в тамбур. Корж, вырвавшись из Улиных рук, потрусил следом с жалобным мяуканьем.

– Егор! Это нужно обработать! Может, вызвать скорую? Я могу! – залепетала Света.

Она явно умела держать себя в руках, умела в нужный момент собрать мозги в кучку, проанализировать ситуацию и действовать, а не стоять столбом с круглыми зенками, не в силах губ разлепить.