Читать книгу - "Без права на ошибку. Том 2 - Рене Эсель"

ощущения. — Я все расскажу только тогда, когда ты будешь в порядке.

Катя морщится. Чувствую кожей движение ее бровей.

Но молчит, за что я ей безумно благодарна.

Кое-что все равно не дает мне покоя. Червяк беспокойства достиг сердцевины яблока и жадно пожирает сладкую плоть фрукта, с каждым укусом становясь все больше.

Фамилия, которая объединяла нас всех. Человек, сыгравший важную роль в судьбе всех: Кати, Сергея, меня, Олега и даже Ани.

Отец Кирилла.

Который в самый сложный этап своей жизни остался один.

— Я уверена, что Воробьев супер классный мужик, — отлипнув от подруги, хватаю ее за плечи и заглядываю в огромные, словно у олененка Бэмби, глаза. — И он точно не злится на тебя.

Мягкая улыбка освещает Катино лицо. От нее даже гематомы словно становятся бледнее.

— Лен, Женя… — Катя замолкает на мгновения, наблюдая за моей реакцией.

Ждет, что я оборву ее. Как делала множество раз, когда речь заходила о ее бывшем. Но не сегодня.

— … Он не в себе, не здоров, понимаешь? Он просто запутался, наделал много ошибок, — Катя ломает дрожащие пальцы, а у меня перед глазами невольно всплывает лицо Кирилла.

Подтверждение предательства, о котором Катя и не знает.

— Сережа…

— Сергей сказал, что не будет писать заявление, — умолчав подробности, выдаю я, нерешительно оглядываясь на дверь. — Если все получится, ни одна живая душа не узнает о том, что произошло. Лазарева разместят здесь. Вроде как клиника редко, но принимает и взрослых пациентов. То, что просочится про аварию, спишут на нарушение работы мозга в связи с переутомлением. Ну а печальное состояние и пребывание здесь оправдаю последствиями после аварии. Остальное за самим Лазаревым.

Катя облегченно вздыхает и зажимает рот ладонью. Вижу, как подобно капелькам росы, на ее ресницах повисает соленая влага.

— Не реви, — подмигиваю я и поднимаю с места, безошибочно понимая, что Кате хочется остаться одной. — Синяки под глазами, мешки и морщины тебе ни к чему. Сергей мужчина видный, уведут, — пропеваю последнюю фразу и, чмокнув подругу в щеку, лечу к выходу. — Завтра увидимся!

— Я жду твой рассказ! — летит в спину.

Притворно смеюсь и вылетаю в коридор.

Заполонивший всю пустоту внутри яблока червь уже больше напоминает гусеницу. Щекочет маленькими ножками черепную коробку, вынуждая сердце биться быстрее.

И, не давая подумать, гонит меня туда, где страшнее всего оказаться.

Я не торможу даже когда меня окликает медсестра. Едва не сбиваю с ног удевленно распахнувшего рот Олега. Только наткнувшись на запертую дверь вынужденно останавливаюсь и нетерпеливо топаю ногой, пока Сергей, на которого я налетела секунду назад, бубнит что-то под нос и ковыряет замок.

Как не странно, никто не задает вопросов.

— Я быстро! — вскрикиваю и громко хлопаю, разделяя пространство обычной больничной палаты и коридора.

Конечно, это помещение не предназначено для содержания людей с нарушениями психики. Бегло пробежавшись взглядом, я обнаруживаю минимум пять способов причинить вред себе или окружающим.

Никто просто не успел подготовиться.

Авантюра, которая на самом деле может стать опасной для обитающих здесь людей сегодня ночью.

Но страха нет.

Прожорливый червяк уничтожил его еще в момент, когда под грохот сердца я летела сюда со всех ног.

— На пару слов, Лазарев, — поправив волосы, я утираю помаду, забившуюся в уголки губ и усаживаюсь на кушетку рядом с уставившимся в потолок Женей. — Эй, алло, мальчик с обложки. Минутка, говорю, найдется?

— Да, — уголок его губ слегка дергается. — Как раз бронировал окошко для тренировки Парселтанга*.

______

*Парселтанг — змеиный язык из книг Джоан Роулинг

Глава 37

— Можно спросить? — нерешительно разрываю затянувшееся молчание в машине.

Олег моргает замедленно, словно находится не здесь. Сегодняшняя ночь здорово его вымотала, он едва не спит, но несмотря на мое предложения сесть за руль, ведет автомобиль сам. Ладони Олега мягко скользят по рулю, когда он совершает очередной маневр.

Несмотря на достаточно ранний час, Москва уже не спит. Хорошо, что мы едем из города, ибо в семь часов утра собралась приличная пробка на въезд МКАДа.

Взгляд застывает на золотом обруче на пальце Олега. Кольцо поблескивает в свете горящих фонарей, а я неуверенно растираю фалангу. Без металлического холода на коже впервые ощущаю себя голой. Как в платье и без нижнего белья. Ветер касается кожи там, где не должен, и от ощущения пусто и неуютно.

Я будто пришла в баню совершенно обнаженная, а на меня оглядываются закутанные в простыни люди.

Аморально.

Не правильно.

— Олег? — сжимаю руку в кулак, а затем, поймав новый сияющий блик на поцарапанной желтизне, расправив ладонь, прячу ее под бедро.

— А? — Олег кидает на меня беглый взгляд и морщится, словно только сейчас заметил мое присутствие. — Ты что-то сказала?

— Ничего, — обиженно вздыхаю и ерзаю, теряя по дороге всю смелость.

— Лен, прости, я задумался, — не обращая внимания на мою интонацию, Олег расправляет пальцы до хруста и вновь цепляется за баранку. — Устал. Мне казалось, что после того, что видел Лазарь, он никогда с собой такого не сделает. Я не понимаю, как он мог, — Олег замолкает и с трудом сглатывает слюну.

Слова встают в его горле, как огромная кость. Он морщится и трет шею.

— Я не понимаю, как мог пропустить, не увидеть. Я же знаю, что происходит, когда, — Олег прикрывает веки на миг и прижимает пальцами веки. — Почему он не пришел ко мне? Я настолько дерьмовый друг? Зачем Лазарь …

— … Попросил тебя не приходить больше?

Олег приподнимает брови, а затем перекашивает рот, будто его эмаль разъедает надкушенный лимон.

— Отлично! То есть он еще и тебе рассказал, — Олег в сердцах, ударяет по рулю.

Задевает гудок. От короткого сигнала водитель спереди на секунду нажимает на тормоз, вынуждая Олега отвлечься. Но через минуту все возвращается на круги своя.

— Олег, Женя просто не хочет, чтобы ты его видел в таком состоянии, — пожимаю плечами и чешу ладонь, подавляя внутреннее желание сжать трясущуюся от злости руку.

Потому что Олег за рулем и так переполнен эмоциями. Не хватало его еще и отвлечь на прорвавшуюся нежность.

Тем более, что я сама к ней еще не готова.

Мои эмоции скачут, словно ребенок на батуте. А такая нестабильность сейчас не то, что нужно Олегу.

— Последнее, что Женя хочет для тебя — чтобы ты видел тоже самое, что пришлось пережить ему.

— У меня как-то никто не спрашивал, чего хочу я, — рявкает Олег, отворачиваясь к окну. — Почему я должен его слушать?

— Потому что ты не знал, ради чего возвращаться к жизни. А