Читать книгу - "Мастер Соли и Костей - Кери Лейк"

О боже. Психическое состояние этой женщины столь же предсказуемо, как ураган пятой категории.

— Мне жаль. Это больше не повторится. Я буду предупреждать тебя каждый раз, когда ухожу. Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Я дала ей кое-что, чтобы она уснула. Просто жду, пока она успокоится. Ты можешь идти. Она будет без сознания до конца дня.

Плечи опускаются, и я не могу избавиться от ощущения, что снова её подвела. Выходя из комнаты, я оглядываюсь туда, где Лаура наконец успокоилась. Лишь её голова перекатывается из стороны в сторону, пока она смотрит в потолок.

ГЛАВА 14

Люциан.

Шестнадцать лет назад.

Поджав одну руку под голову, я лежу, растянувшись на кровати, подбрасываю теннисный мяч в воздух и ловлю его одной рукой. На стук в дверь моей спальни я не отвечаю и продолжаю свою одиночную игру. Ещё один стук. Скрежеща зубами, я бросаю мяч сильнее, чем в прошлый раз, и снова ловлю его. Дверь щёлкает, открываясь, и Соланж входит, закрывая её за собой. Я не могу отрицать, что вид её напрягает мои мышцы, но при вспышке картины, как мой отец трахает её маминым жезлом, я кривлю губы и отворачиваюсь. Скрестив руки за спиной, она прислоняется к двери.

— Я ждала тебя. В пещере.

— Уверен, ты ждала.

— Ты так и не пришёл. Почему?

Я пожимаю плечами с безразличием.

— Мне не было интересно трахать тебя после того, как в тебе был член моего отца.

Опустив взгляд, она сжимает губы, будто пытаясь сдержать смех, что только злит меня ещё больше.

— Уходи.

— Я видела, как ты её целовал. У пианино. — её разочарованный вздох эхом разносится по комнате. — Я была… вне себя. Ревновала. Злилась. Мне было больно.

Поймав мяч ещё раз, я сбрасываю ноги с кровати и сажусь.

— Она поцеловала меня. Я тут ни при чём.

— Но ты не оттолкнул её.

— Нет. Наверное, не оттолкнул. Так же, как ты не оттолкнула моего отца.

— Я не выношу твою мать… она постоянно заставляет меня чувствовать себя дерьмом под её дизайнерскими туфлями. Жезл? Да. Это было плохо. Но я устала чувствовать себя отбросом. — она наклоняет голову, без сомнения, пытаясь привлечь моё внимание, пока я изо всех сил стараюсь не смотреть на неё. — Что касается твоего отца… у меня нет выбора. Он пригрозил избавиться от меня, если я не буду трахаться с ним, когда он попросит.

Хмурясь, я наконец встречаюсь с ней взглядом.

— Уволить?

— Ты единственный, Люциан. — подол её платья привлекает моё внимание к её голым ногам, когда она делает шаг глубже в комнату. — Единственный, кто заставляет меня чувствовать себя хорошо. Кто заставляет чувствовать… что я чего-то стою.

— И ты всё испортила. Так что, как я сказал, уходи.

Я снова подбрасываю мяч, но на этот раз она его ловит.

— Ты злишься на меня.

— Это так очевидно?

Роняя мяч на пол, она забирается ко мне на колени, прежде чем я успеваю её остановить, и отталкивает меня обратно на кровать. Осев верхом на мне, она тянется за спину.

— Хочу показать тебе ещё один фокус.

Руки на её бёдрах, я пытаюсь сдвинуть её, но её мышцы сжимаются вокруг меня, удерживая в плену.

— Мне надоели твои фокусы.

— Этот тебе пригодится. — лезвие блестит в уголке моего глаза, когда она крутит его, улыбаясь. — Когда ты злишься. Достаточно одного длинного разреза, чтобы выпустить всё это напряжение внутри тебя.

Холодный металл просачивается сквозь рубашку, когда она прижимает стальной кончик к моей груди и срывает одну из пуговиц. Я даже не пытаюсь посмотреть, куда она падает. Мои глаза прикованы к её глазам, выискивая любой намёк, что она может вонзить это лезвие мне в рёбра. Ещё одна пуговица. Затем ещё одна, пока широкий разрез не обнажает мою голую грудь.

— Так же, как страх может быть афродизиаком, боль тоже может им быть. Если научишься любить и принимать её, станешь непобедимым.

Безжалостный стук моего сердца — это не страх, а возбуждение, подтверждённое напряжением моего тела. Холодное жжение пронзает мою грудь там, где она ведёт лезвием, царапая мою плоть, и я стискиваю зубы от боли.

— Блядь, — скриплю я, мышцы дёргаются от преследующего жжения. Не сводя с меня глаз, она поднимает лезвие, показывая кровь, стекающую по стали, которую она слизывает.

— Ты на вкус как ярость и похоть. Всё внутри меня кричит, чтобы я сбросил её и велел убраться из моей комнаты. Вместо этого я хватаю её за шею, ярость прорывается на поверхность, когда я прижимаю её к кровати рядом со мной. Я вырываю лезвие из её руки и кручу его так же дразняще, как она это делала раньше. Её губы раздвигаются в улыбке, которую я мог бы срезать с её лица.

— Что ты хочешь сделать с этим ножом?

Лезвие — быстрая отвлекающая манёвра, и я смотрю на своё искажённое отражение в металле. Без особого подсказа моей головы холодная сталь упирается ей в горло, мои глаза прикованы к её глазам, пока я тянусь вниз и рву её трусики под платьем. В ярости из-за неё. Одной рукой я высвобождаю член из штанов. Она извивается под мной, будто пытаясь сопротивляться, но я сильнее. Я вклиниваю ноги между её бёдрами, и холодное жжение обжигает мою щёку там, где она бьёт меня по лицу. Следующий хихикающий смех только подзадоривает мою ярость, и я прижимаю лезвие достаточно сильно, чтобы приподнять её подбородок.

— Если я ещё раз застукаю его, как он тебя трахает, я возьму этот нож и перережу им твоё горло.

Она издаёт стон. Блядский стон. Всаживая член в неё, я наблюдаю, как её глаза закатываются, язык скользит по губам. Несвязные французские слова кружатся у меня в голове, пока я двигаюсь в ней.

— Скажи, что ты говоришь, — требую я.

Глаза, отяжелевшие от желания, она тяжело моргает и снова стонет.

— Я сказала: трахай меня сильнее, Юный Мастер.

Так я и делаю.

ГЛАВА 15

Исадора

Когда мне было пятнадцать, тётя Мидж решила, что будет весело, если я подработаю няней у одного из соседских детей, чтобы заработать немного денег. Маленькая пятилетняя девочка, чья мама работала допоздна,