Читать книгу - "Мастер Соли и Костей - Кери Лейк"

взрывной ссоры между ними, и на отца, чьё красное лицо — итог смущения, злости и слишком большого количества выпитого, я киваю, отодвигаясь от блуждающей руки Дарлы.

* * *

Я иду впереди по коридору к атриуму, не утруждая себя тем, чтобы оглянуться на Амелию. Я согласился на это не ради неё, а чтобы, чёрт возьми, выбраться из той удушающей комнаты.

— Тебе так повезло жить в замке. Как принц.

Отвечать ей нет никакого смысла. Что бы это ни было, это всего лишь показуха — с её стороны, как и с моей. Я уверен, отец натаскивал её перед приездом, так же как моя мать продолжает инструктировать меня перед каждым светским мероприятием.

— Ты, эм… ты учишься в частной школе?

С фырканьем я бросаю на неё быстрый взгляд. Господи, я думал, она поймёт намёк, что, оказавшись вдали от родителей, ей не обязательно продолжать этот цирк.

— Частный репетитор. Меня выгнали из школы.

— Правда? За что?

— За то, что я сжёг диван директора.

Услышав её смешок за спиной, я изо всех сил стараюсь скрыть улыбку, вспоминая, как мы с Джудом сидели в его кабинете на следующий день. Вину, разумеется, взял на себя я. Мой отец может быть ублюдком, но отец Джуда — ублюдок с вишенкой, чёрт возьми, на торте.

— Это круто.

— Круто? Меня отчислили. Теперь я застрял здесь, пока не закончу обучение.

— Ну… это того стоило?

Пытаться скрыть улыбку бессмысленно, когда я вспоминаю взбешённое выражение лица директора. Ублюдка, который в начале года предупредил меня, что то, что я Блэкторн, не делает меня невосприимчивым к адскому пламени, которое он поднимет, если я буду ему пакостить. Позже я узнал, что диван в его кабинете был своего рода сувениром из его студенческих лет, подарком от братьев по братству. Так что я напихал собачьего дерьма в бумажный пакет, поджёг его и бросил на диван.

Да. Это того стоило.

— Наверное, да. — я останавливаюсь перед атриумом и прислоняюсь к дверному косяку. — Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно это делать? Нам не обязательно это делать. Мы можем просто посидеть здесь, пока вечеринка не закончится.

— Я хочу услышать, как ты играешь. Если только ты не врал.

— Ладно. — признаю, эта девушка немного интереснее, чем я о ней думал.

Я сажусь за пианино, а она устраивается напротив меня на одном из немногих стульев в комнате. В тот момент, когда мои пальцы касаются клавиш, всё вокруг исчезает. Мой отец. Моя мать. Этот тупой чёртов званый ужин. Я будто плыву под водой, ноты вокруг меня, пульсируют во мне, пока я выколачиваю Les Adieux на клавишах, выплёскивая в музыку всё раздражение этого вечера. Я так поглощён произведением, что не сразу замечаю, что Амелия сидит рядом со мной, пока её рука не ложится мне на колено.

Я прекращаю играть, и именно тогда понимаю: для неё это не было политической игрой. Она здесь ради чего-то другого.

— Твоя мать была права. Ты действительно очень хорош. — прежде чем я успеваю её остановить, она наклоняется и прижимает свои губы к моим.

Это поцелуй, которого я не хотел и о котором не просил, и всё же я не могу удержаться и целую её в ответ. Я списываю это на злость, бурлящую во мне. На всплеск адреналина, вызванный моими родителями и тревогой этого вечера. Я прерываю поцелуй, отворачивая лицо от неё.

— Прости, мне не следовало этого делать.

— Я не жалею, Люциан Блэкторн. Более того, я намерена поцеловать тебя когда-нибудь снова.

* * *

В доме тихо, последний гость ушёл примерно полчаса назад. Как обычно, мой отец будет в библиотеке, потягивая свой шотландский виски, пока наконец не отключится и не заснёт на диване. После сегодняшних событий я подозреваю, что он уже без сознания, но чтобы убедиться, что он не застанет меня крадущейся по дому и не решит выместить на мне свою злость, я направляюсь к библиотеке. Звуки эхом разносятся по коридору. Мой отец что-то бормочет тихо, перекрываемый отчётливо женским голосом. Когда я подхожу, женский голос переходит в мягкие стоны. На мгновение я замираю, думая, что это моя мать, но потом слышу, как она говорит, — акцент густой. Она вскрикивает, и я выглядываю в щель двери, чтобы увидеть Соланж голой, согнутой над подлокотником дивана. Её запястья связаны верёвкой, которая натянута через мебель и уходит из моего поля зрения. Мой отец стоит позади неё, держа в одной руке мамин жезл, в другой — свой напиток.

— Мне сорок два, и я могу делать мост, как никто другой, — издевается он, прежде чем сделать глоток. Соланж хихикает, выгибая шею, чтобы посмотреть на него.

— Она гибче меня?

— Давай проверим.

Он толкает жезл в неё, и при её первом стоне похоти волна отвращения переворачивает мой желудок. Сжав кулаки, я заставляю себя уйти, пока отец продолжает трахать Соланж маминым старым жезлом.

— В следующий раз, когда она захочет проверить, осталась ли у неё гибкость, от него будет пахнуть твоей пиздой.

Соланж снова стонет и кусает губу.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Трахни меня так, как никогда не трахал её.

С яростью, бьющей в жилах, я ухожу.

ГЛАВА 13

Исадора

Настоящее

— Что мне сыграть дальше? — сложив руки на коленях, я сижу за пианино, ожидая, когда миссис Блэкторн перечислит следующее произведение.

— Как ты запомнила музыку? — будь то по натуре или намеренно, в её тоне всегда присутствует подозрительная нотка.

— Тётя сыграла её для меня один раз, а я слушала.

— Твоя тётя играет на пианино?

— Нет. Она включила её фоном, пока я делала домашнее задание. Она где-то прочитала, что классическая музыка делает умнее, или что-то в этом роде.

Её глаза сужаются, когда она постукивает пальцем по книге, лежащей у неё на коленях.

— Ты услышала её один раз. И запомнила.

— Да. Я, эм… — я жестом указываю на голову, пытаясь вспомнить слово, которым мой консультант это называл. — У меня есть своего рода дар. Скорее проклятие. Я не могу слушать песню, чтобы у меня не двигались пальцы.

Мысль о том, как это должно выглядеть со стороны, заставляет меня усмехнуться, но, судя по суровому выражению, по-прежнему