Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

способной на мелкую жестокость, но вовсе не такой пустой, какой её привыкли считать. Она заметила то, мимо чего прошли другие, и, хотя боялась, продолжала искать ответы. Мне было жаль, что я никогда не смогу спросить у неё, чего она хотела больше: спасти себя или добиться справедливости для умершего человека.

Седрик вернулся к столу с чашкой кофе и заметил, что я уже долго смотрю на одну страницу.

- Вы устали.

- Немного. Но я не хочу откладывать всё до завтра.

- Мы уже сделали достаточно на сегодня. Остальное потребует не вашего упорства, а времени и людей, которые умеют разыскивать свидетелей.

- Неужели вы признаёте, что иногда расследование можно вести без вашего непосредственного участия?

- Лишь при условии, что вы признаете то же самое.

- Несправедливое условие, милорд. Я рассчитывала, что вы окажетесь благороднее.

Он поставил кофе рядом с моими бумагами, но затем неожиданно взял тетрадь и закрыл её.

- Аннабель, взгляните на меня.

Я подняла голову. В его лице больше не было привычного раздражения; он выглядел усталым и, пожалуй, старше, чем утром.

- Я не могу изменить того, как обращался с вами прежде, - произнёс он. - И не стану просить вас забыть всё только потому, что теперь мне неприятно об этом вспоминать. Но я хочу, чтобы вы знали: если вы придёте ко мне с чем-то важным, я выслушаю. Даже если сначала мне покажется, что вы ошибаетесь.

Мне захотелось ответить шуткой, потому что серьёзность его слов пугала сильнее привычных споров. Но он смотрел на меня так прямо, что я не смогла.

- Я постараюсь поверить вам, - сказала я.

- Полагаю, большего я пока не заслужил.

Он отпустил тетрадь и отошёл к камину. Я смотрела на его спину и думала о том, что он только что пообещал доверять женщине, которой когда-то не доверял ни в чём. И что это обещание было обращено ко мне, хотя он ещё не знал самой главной правды.

- Седрик, - окликнула я.

Он обернулся. Я редко называла его по имени без насмешки или раздражения, и он, кажется, тоже это заметил.

- Да?

- Есть кое-что ещё. Не о письмах и не о Гарриет. Обо мне.

Он не подошёл ближе и не стал задавать вопросов. Просто дождался, пока я соберусь с мыслями.

Я уже почти произнесла первые слова, когда в дверь постучали. На пороге появился Уильям с запиской от доктора Фенвика. Седрик взял её, быстро прочёл и нахмурился.

- Аптекарь не берётся назвать вещество без дальнейшей проверки, - сообщил он. - Но доктор считает, что вчерашний чай нельзя было пить. И просит сохранить флакон запечатанным, пока не завершит сравнение.

Я ощутила неприятный холод под рёбрами. До сих пор существовала возможность, что меня напугали обычные духи или собственная память. Теперь надежда на ошибку стала значительно слабее.

Седрик отложил записку.

- Вы хотели мне что-то сказать?

Я посмотрела на него, на тетрадь с чужим почерком, на письма, которые прежняя Аннабелль спрятала перед смертью. Мне хотелось рассказать всё немедленно, но я понимала, что подобный разговор нельзя начинать между поручениями поверенному и сообщением врача, когда за дверью то и дело появляются слуги.

- Да, - ответила я. - И я расскажу. Только не здесь и не сейчас, когда нас могут прервать в любую минуту. Мне нужно, чтобы вы выслушали меня до конца, даже если сначала решите, что я говорю совершенно невозможные вещи.

Седрик несколько секунд смотрел на меня.

- Вы действительно полагаете, что после последних недель способны удивить меня настолько сильно?

- Боюсь, милорд, у меня ещё остались таланты, о которых вы не подозреваете.

На этот раз он улыбнулся, хотя в глазах его сохранялась тревога.

- Тогда после ужина мы поговорим. Я распоряжусь, чтобы нам никто не мешал.

Он протянул мне руку, помог подняться из кресла и задержал мои пальцы в своей ладони. Я не стала отнимать их сразу. Мне было страшно не потому, что он мог не поверить, а потому, что он уже начинал мне верить, и теперь я собиралась подвергнуть это доверие самому трудному испытанию.

Вечером мне предстояло рассказать герцогу Хартфорду, что его жена умерла, а женщина, которая стоит перед ним, помнит совсем другую жизнь. И впервые с тех пор, как я оказалась в этом доме, я боялась не его гнева, а возможности увидеть в его глазах прежнюю холодность.

Глава 17

К ужину я успела трижды пожалеть о своём обещании и дважды решить, что всё-таки сдержу его. Третье решение оказалось самым трудным, потому что к тому времени Дженни уже закончила причёсывать меня, застегнула на шее тонкую жемчужную нить и сообщила, что его светлость просил подать ужин в маленькую гостиную, где нас никто не побеспокоит.

Это было разумно и даже заботливо, но именно забота Седрика мешала мне собраться с мыслями. Ещё недавно я могла бы рассказать ему что угодно, не особенно беспокоясь о последствиях: он всё равно заранее был уверен, что его жена лжёт. Теперь же мне предстояло разрушить доверие, которое мы с таким трудом начали строить, и я не знала, выдержит ли оно правду.

- Миледи, вам не нравится платье? - спросила Дженни, заметив, что я уже несколько минут рассматриваю себя в зеркале.

- Платье превосходное. Я размышляю о том, сколько неприятностей может принести одна-единственная беседа.

- С его светлостью?

- У вас удивительная проницательность.

Дженни поправила складку у моего плеча и осторожно улыбнулась.

- Его светлость сегодня велел узнать, не желаете ли вы другого десерта. Миссис Хоскинс сказала, что за все годы службы он ни разу не интересовался десертом заранее.

- Боюсь, это говорит скорее о состоянии нашего брака, чем о его пристрастии к сладкому.

- Мне кажется, миледи, он очень беспокоится о вас.

Я посмотрела на девушку. В её голосе не было ни любопытства, ни желания угодить; она говорила просто, как человек, который давно наблюдает за чужой жизнью и внезапно замечает в ней перемену.

- Мне тоже так кажется, Дженни. Вот только я не уверена, что он будет беспокоиться обо мне после сегодняшнего вечера.

Горничная явно хотела что-то спросить, но вовремя сдержалась. Я поблагодарила её, взяла платок и спустилась вниз.

Седрик ждал у камина. Он переоделся к ужину, хотя мы оставались дома, и при виде меня отложил часы, которые держал в