Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

- Вы не обязаны читать это мне, - произнёс он.

- Знаю. Но мне кажется, мы оба слишком долго судили о прошлом по чужим рассказам.

Он ничего не ответил, и я продолжила.

В середине тетради записи изменились. Между упоминаниями о приёмах и новых платьях появилось имя миссис Мерсер, бывшей экономки сэра Чарльза Вудвилла, покойного мужа Элинор. Она дважды пыталась добиться встречи с Седриком, но её не приняли. Тогда она обратилась к герцогине, сообщив, что смерть сэра Чарльза показалась ей подозрительной. Его лечащий врач, доктор Роули, предупреждал об опасности лекарств, которые кто-то приносил больному без его ведома. После похорон часть бумаг сэра Чарльза исчезла, а сама миссис Мерсер лишилась места.

Я вынула из свёртка первое письмо. Бумага пожелтела на сгибах, но почерк оставался разборчивым. Доктор Роули просил сэра Чарльза прекратить приём неизвестной настойки и настоятельно рекомендовал не принимать ничего, что не было приготовлено по его собственному назначению. Во втором письме сэр Чарльз обращался к поверенному с просьбой подготовить изменения в завещании: он обнаружил недостачу в счетах поместья и собирался ограничить доступ супруги к некоторым средствам до выяснения обстоятельств.

- Дата, - сказал Седрик, протягивая руку.

Я передала ему листок. Он прочёл его, затем поднялся и подошёл к шкафу с бумагами, где хранил старые приглашения и семейную переписку.

- Сэр Чарльз умер через шесть дней после этого письма, - произнёс он. - Я помню, потому что на следующей неделе мы должны были встретиться в Лондоне.

- Вы знали, что он собирался менять завещание?

- Нет. Элинор говорила, что он болел уже несколько месяцев и последние дни почти не вставал. Я не видел причин сомневаться в её словах.

Он произнёс имя Элинор ровно, но мне показалось, что ему стоило усилий не добавить ничего больше. Я не стала подсказывать вывод, к которому он должен был прийти сам.

- Письмо врача не доказывает убийства, - заметила я. - И письмо о завещании тоже. Но они объясняют, почему миссис Мерсер тревожилась.

- И почему её могли уволить, - добавил Седрик.

Мы вернулись к тетради. Прежняя Аннабелль, судя по записям, не сразу поверила экономке. Она отправила ей деньги на дорогу, договорилась о встрече и только после разговора начала собирать сведения. Одна из служанок сэра Чарльза видела женщину в тёмном плаще, которая дважды приносила в дом лекарства. Впоследствии та же женщина появилась в Лондоне под именем Гарриет Уэллс. Описание было кратким: высокая, со светлыми ресницами и небольшим шрамом возле подбородка.

- Гарриет, - произнесла я. - Та самая, что получала копии ювелирных счетов и платила Томасу.

- Или женщина, пользовавшаяся тем же именем, - поправил Седрик. - Но совпадение заслуживает проверки.

- Как вы думаете, почему Аннабелль не пришла к вам сразу?

Он посмотрел на меня, и я поспешно добавила:

- Почему я тогда не пришла к вам с этими письмами? Мне трудно восстановить все обстоятельства после болезни, но, судя по записям, я собиралась это сделать.

Вопрос был неуклюжим, и я сама услышала, насколько странно он прозвучал. Седрик, однако, ответил не сразу, словно его занимала не форма моих слов, а то, что стояло за ними.

- Вероятно, потому, что я дал вам слишком мало причин рассчитывать на моё внимание, - сказал он наконец. - Если бы вы пришли ко мне с обвинением против Элинор, я, скорее всего, решил бы, что это очередная ссора.

- Вы не можете знать наверняка.

- Могу предположить достаточно уверенно. Я привык ожидать от вас худшего и перестал замечать всё остальное.

Я хотела возразить, но не нашла подходящих слов. Вместо этого вернулась к последним страницам. Там почерк становился торопливее, строки нередко обрывались, а некоторые слова были подчёркнуты так сильно, что перо почти прорвало бумагу.

«Элинор знает о письмах, - прочла я. - Она сказала, что мне следует забыть всё, если я не хочу окончательно разрушить собственный брак. Сегодня неизвестный человек передал мне маленький флакон и записку: будто бы внутри находится доказательство. Я не должна была брать его. Завтра покажу Седрику письма, даже если он откажется слушать».

На этом записи заканчивались.

Я закрыла тетрадь. Несколько минут мы сидели молча, и я слышала только потрескивание поленьев в камине и далёкий шум экипажа на улице.

- Значит, флакон был здесь ещё до болезни, - произнёс Седрик. - И кто-то убедил вас, что в нём находится доказательство.

- Возможно, тот же человек, который хотел, чтобы я открыла его, - ответила я. - Но мы не знаем, было ли опасным само содержимое или яд попал ко мне другим способом.

- Не знаем, - согласился он. - И не станем выдавать догадки за доказательства.

Он встал, собрал письма и аккуратно положил их обратно в свёрток. Я заметила, что пальцы у него слегка дрожали, хотя лицо оставалось спокойным.

- Я должен найти миссис Мерсер, - сказал он. - И доктора Роули, если он ещё жив и согласится говорить. Беккет установит, где хранятся бумаги сэра Чарльза. Возможно, потребуется вновь поднять вопрос о причинах его смерти.

- А Элинор?

Седрик остановился у стола.

- Пока она ничего не должна знать об этих письмах. Если она невиновна, мы избавим её от несправедливого подозрения. Если виновна, преждевременный разговор даст ей время уничтожить то, что осталось.

Я кивнула. Такой ответ нравился мне гораздо больше, чем громкое обвинение, произнесённое без достаточных оснований.

Вскоре пришёл Беккет. Седрик передал ему копии двух писем и подробные поручения, а я попросила проверить не только адрес Гарриет, но и её возможную связь с домом Вудвиллов. Поверенный выслушал нас без единого замечания и лишь в конце спросил, следует ли известить леди Кавендиш.

- Пока нет, - одновременно ответили мы с Седриком.

Беккет перевёл взгляд с одного на другого.

- Рад видеть, что ваши светлости пришли к единому мнению, - сказал он.

- Это временное явление, - предупредила я. - Не советую вам к нему привыкать.

Когда дверь за поверенным закрылась, Седрик впервые за несколько часов улыбнулся. Улыбка быстро исчезла, но мне стало легче от одного её появления.

Обед мы пропустили, довольствуясь хлебом, сыром и фруктами, которые миссис Хоскинс велела принести в библиотеку. Я вновь перечитывала тетрадь, теперь уже не столько в поисках улик, сколько пытаясь понять прежнюю Аннабелль. Она была тщеславной, обидчивой,