Читать книгу - "Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки - Мария Шарикова"

расположилась за секретером, где ей было удобнее переписывать названия книг, и старательно выводила каждую букву. Дженни принесла из моей спальни коробку с письмами и мелкими счетами, найденными среди вещей прежней хозяйки комнаты. Большая часть оказалась приглашениями, давно утратившими всякую ценность, но я не позволяла ничего выбрасывать, пока сама не просмотрю.

- Миледи, - сказала Дженни, вытаскивая из коробки пожелтевшую карточку, - а эти приглашения тоже нужно сохранить? Они все двухлетней давности.

- Пока да. Никогда не знаешь, когда старый знакомый внезапно окажется полезнее нового.

- Мне казалось, вы раньше не любили хранить письма.

Я подняла глаза. Дженни смутилась, словно сама испугалась сказанного.

- Возможно, я прежде слишком многое выбрасывала, - ответила я. - Теперь пытаюсь исправить эту привычку.

Она кивнула и больше ничего не спросила. Молли, сидевшая у секретера, не подняла головы, но я заметила, что перо её на мгновение остановилось.

Чай подали несколько позже обычного. На этот раз его принёс молодой лакей Уильям, недавно переведённый из столовой, и по тому, с какой осторожностью он держал серебряный поднос, можно было заключить, что история Томаса произвела на прислугу сильное впечатление. Он поставил чайник, молочник и чашки на маленький стол у окна, поклонился и спросил, не понадобится ли ещё что-нибудь.

- Пока нет, Уильям, - ответила я. - Но попросите кухарку оставить нам немного печенья. Мы здесь намерены совершить подвиг и разобрать всю эту переписку.

- Всю, миледи? - удивилась Молли.

- Не пугайтесь. Я сказала «намерены», а не «обязаны». Между этими словами, поверьте, огромная разница.

Когда лакей вышел, Дженни принялась раскладывать бумаги, а я налила себе чай. В комнате пахло воском, переплётной кожей и свежими цветами: утром горничная поставила возле окна белые розы, которые прислала леди Данверс. Я добавила немного молока и уже поднесла чашку к губам, когда уловила другой запах, едва заметный под ароматом чая, но настолько знакомый, что рука моя остановилась сама собой.

Я не сразу поняла, откуда он идёт. Сначала посмотрела на розы, потом на чайник и лишь после этого осторожно приблизила чашку к лицу. Тяжёлый сладковатый запах напоминал лилии, оставленные слишком надолго в душной комнате. Такой же запах я помнила из той ночи, после которой очнулась в этой спальне, в этом доме и в совершенно чужой жизни.

Серебряный флакон, найденный в потайном ящике туалетного столика, пах точно так же.

- Дженни, - произнесла я, стараясь, чтобы голос не выдал моего волнения, - пожалуйста, отойдите от стола. И Молли тоже.

Обе посмотрели на меня.

- Миледи, что случилось? - спросила Дженни.

- Возможно, я ошибаюсь. Но до тех пор, пока мы не убедимся в этом, никто не должен пить чай и трогать поднос.

Я поставила чашку на блюдце. Фарфор тихо звякнул, и этот обыкновенный звук почему-то заставил меня особенно остро почувствовать, насколько близко я только что подошла к опасности.

Молли побледнела.

- Это из-за Томаса?

- Не знаю, - ответила я. - Дженни, пошлите за миссис Хоскинс. Пусть она узнает, кто готовил чай, кто наливал воду и кто нёс поднос из кухни. И немедленно отправьте человека за его светлостью. Скажите, что я прошу его вернуться.

Дженни не стала задавать вопросов. Она поспешно вышла, а Молли осталась у секретера, сжимая в руке перо.

- Вы уверены, миледи? - прошептала она.

- Нет, Молли. Именно поэтому я и хочу, чтобы никто ничего не трогал.

Я отошла к окну и открыла створку. Холодный воздух проник в комнату, шевельнул страницы на столе и немного ослабил сладковатый запах, однако мне всё ещё казалось, что он держится возле самого лица. В прошлой жизни я не раз читала о том, как человеческая память способна обманывать чувства, и сейчас очень хотела, чтобы моя память оказалась ненадёжной. Но я слишком хорошо помнила первое пробуждение, испуганное лицо Дженни и собственную беспомощность, чтобы отмахнуться от подозрения.

Миссис Хоскинс явилась через несколько минут. Я объяснила ей всё, не называя ни одного человека виновным, и попросила не устраивать расспросов при остальных слугах.

- Чай готовили на кухне, миледи, - сказала она. - Но поднос несколько минут стоял в буфетной, пока Уильям относил письма его светлости. Туда заходили разные люди.

- Значит, мы не знаем, кто мог к нему прикоснуться.

- К сожалению, нет.

- Тогда пока ничего не говорите о яде. Скажите только, что я почувствовала себя дурно и попросила не убирать посуду до приезда врача.

Экономка кивнула и вышла, заметно встревоженная. Я осталась ждать, пытаясь занять себя письмами, но дважды прочитала одно и то же приглашение, так и не поняв, куда меня когда-то звали.

Седрик вернулся раньше врача. Я услышала его шаги в коридоре, затем дверь распахнулась, и он вошёл в библиотеку так стремительно, что Дженни, стоявшая возле камина, отступила в сторону. На нём был дорожный плащ, небрежно наброшенный поверх сюртука, а волосы растрепались от ветра.

- Аннабель, что произошло?

- Прежде всего, я жива и вполне здорова, - ответила я. - Говорю это сразу, пока вы не успели обвинить меня в новом нарушении ваших распоряжений.

Он даже не попытался улыбнуться.

- Вы пили чай?

- Нет. Я почувствовала запах прежде, чем сделала глоток.

Седрик подошёл ко мне и остановился так близко, что я увидела, как напряжено его лицо.

- Какой запах?

- Лилий. Такой же, как в ту ночь, когда я едва не умерла.

Он некоторое время молчал. Затем посмотрел на стол с чайным прибором, на открытую створку окна и снова на меня.

- Вы совершенно уверены, что не сделали ни глотка?

- Совершенно. И если вы намерены спросить в третий раз, я предложу вам составить письменный опросник.

- Аннабель.

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило меня отказаться от следующей шутки. Он взял меня за руки и крепко сжал их, не сводя с меня глаз.

- Когда мне сказали, что вас снова пытались отравить, я подумал...

Он замолчал, и я впервые увидела, как трудно ему бывает произнести вслух то, что он чувствует. Я осторожно сжала его пальцы в ответ.

- Но вы вернулись и видите, что со мной ничего не случилось.

- На этот раз, - тихо ответил он.

- На этот раз, - согласилась я. - И я очень хотела бы, чтобы он оказался последним.

Седрик повернулся к Дженни и Молли, которые всё это время стояли