Читать книгу - "Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Моргана Маро"

полнился жизнью – именно здесь находился Мир людей. Они не спешили осваивать высокие горы, предпочитая низменности и холмы. Юнь Цы не особо следила за их Миром, лишь знала, что в самых больших городах проживает от силы пять тысяч человек. Многие градоначальники хотели получить поддержку от Юнь, но никто из них не был удостоен этой чести.

– Мы на месте.

Юнь Цы остановилась напротив камня, стоящего посреди поля. Он напоминал посмертную табличку, разве что без надписей. Шань Ло с непониманием взглянул на Старейшину, прежде чем произнести:

– Здесь покоится кто-то важный для главы Юнь?

– Это не могила, Достопочтенный Шань, – с укором произнесла та. – Ты правда думал, что я решила предаться воспоминаниям и привести сюда темного духа?

– Тогда этот Достопочтенный не понимает.

Вздохнув, Юнь Цы сняла с лица повязку и взглянула на каменную табличку. На ней появились многочисленные символы, тут же осветившие темноту, и раздался гул, словно кто-то ударил сразу в несколько гонгов. От грохота Шань Ло поспешил закрыть уши ладонями.

Воздух засиял, и перед ними предстала пагода в несколько десятков этажей, освещенная льющимся из окон желтым светом. Она напоминала величественного стража, чье расположение еще нужно заслужить.

– Глава Юнь, что это за место? – спросил Шань Ло, опустив руки.

– Хранилище. Оно было построено мной задолго до того, как появились первые люди и духи.

– Но для чего?

– Чтобы что-то осталось после меня.

Юнь Цы щелкнула пальцами, и двери Хранилища открылись, впуская их в просторное помещение. Внутри было светло и пахло благовониями. По полу клубился золотистый туман, который распространился на многие чжаны вокруг. Внутри пагода не имела ни конца ни края, казалось, можно пройти несколько ли и все равно не дойти до стены.

Помимо тумана, везде высились шкафы со свитками и книгами, каменные плиты со стертыми иероглифами, подставки с доспехами и мечами, а также с украшениями. То тут, то там росли персиковые деревья со светящейся кроной, что, подобно цветочному куполу, накрывала их.

Оглянувшись, Юнь Цы заметила, с каким любопытством рассматривал Хранилище Шань Ло. Особый интерес у него вызвали каменные плиты размером с две ладони.

– Я встречал такие, когда путешествовал по трем Мирам, – признался он. – Для чего ты их хранишь?

– Пытаюсь разгадать то, что на них написано, – ответила Юнь Цы, подойдя к нему. – Мне интересно узнать, что произошло с теми, кто жил до нас. Все, что ты здесь видишь, я собирала с момента рождения. Это Хранилище постоянно пополняется – некоторые Старейшины решили помочь мне.

– Но для чего оно тебе, если только Юнь могут сюда войти?

Юнь Цы взглянула на Шань Ло, и тот сглотнул при виде ее странных глаз. Но, в отличие от остальных, не отвел взгляд, ожидая ответа. Глава Юнь уже и забыла, когда в последний раз кто-то так же смотрел ей в глаза и не боялся их. А может, Шань Ло первый на ее памяти?

– В этом месте есть ответы на вопросы, которые так отчаянно ищут темные духи и люди. Как развить душу, как укрепить тело, как основать страну и как убить врага.

– И для чего роду Юнь такие знания? – удивился Шань Ло. – Неужели глава собирается стать владыкой всех трех Миров?

– Достопочтенный Шань, не стоит выдавать свои мысли за мои, – вздохнула Юнь Цы. – Эти знания собраны здесь не просто так. В будущем, когда не будет меня и рода Юнь, людям нужны будут ответы, и это место даст им их.

– Не будет главы Юнь? Как это понимать? Ты ведь самый первый дух, дух порядка, что не дает мне, хаосу, погубить три Мира, – вмиг стал серьезным Шань Ло.

– Достопочтенный Шань, мы не вечны, – спокойно произнесла Юнь Цы, проведя пальцами по струнам белого гуциня[9] на подставке. Он издал красивую, но печальную мелодию. – Мы с тобой не можем существовать вечно – мы рождены для того, чтобы показать всем, что такое порядок и хаос. Твоя смерть наступила слишком рано, но это не значит, что она обойдет тебя в будущем.

– И когда же я должен умереть? Может, у этой главы Юнь где-то отмечено, в каком году я прекращу свое существование?

– Нет, только мы это решаем.

– Значит, ты уже решила? – нахмурился Шань Ло.

– Да, – спокойно ответила Юнь Цы. – Я знаю о своей смерти и знаю, что собираюсь оставить после нее. Единственное, чего я боюсь, – это место может пропасть без меня. Остальные из Юнь не понимают, для чего я его создала и почему прячу здесь все знания, но так надо. И твоя кость сегодня дала мне ответ на одну из загадок, о которых я столь долго думала.

Юнь Цы достала косточку позвонка и сжала ее в ладони, из которой пробился яркий белый свет. Мгновение, и глава держала в руке обруч шириной 3 чи[10] в виде кусающего себя за хвост дракона. Если бы здесь был человек, он бы больше поверил в то, что это сделала рука великого мастера, которого с трудом сыщешь во всех трех Мирах, а не одной из Юнь.

– Прошу, Достопочтенный Шань, не мог бы ты сломать его?

– Я правильно услышал главу Юнь? Ты хочешь, чтобы я сломал это? – удивился Шань Ло.

– Да.

Неуверенно взяв в руки обруч, Шань Ло лишь слегка сжал пальцы, и тот разбился на десять равных осколков, которые застыли в воздухе.

– Помощь Достопочтенного Шаня неоценима, – поблагодарила Юнь Цы, собрав осколки в ладонь. – Это ключ, который поможет людям открыть Хранилище.

– Зачем же так усложнять?

Юнь Цы мягко улыбнулась ему, и отчего-то в этот раз Шань Ло отвел взгляд, слегка прикусив нижнюю губу.

– Никакие знания не даются даром, Достопочтенный Шань, их нужно заслужить.

– Раз глава Юнь так считает, то мне не стоит ее переубеждать, – вздохнул Шань Ло, пожав плечами. – И когда же ты планируешь умереть, если не секрет?

Юнь Цы задумалась, пряча в мешочек цянькунь осколки обруча. О ее плане знала только Юнь Фагуан, и то была против даже по прошествии нескольких десятилетий. Если бы это было возможно, Юнь Цы не говорила бы и ей, но одна справиться она не могла.

– Думаю, это случится уже скоро, – наконец ответила Старейшина.

Ее ответ заставил Шань Ло нахмуриться, и он с досадой усмехнулся:

– Надо же, как забавно получается. Я только заинтересовался тобой, а ты уже собираешься умирать. Юнь Цы, ты ставишь этого Достопочтенного Шаня в неловкое положение.

Шань Ло склонился над Старейшиной, не сводя взгляда с ее мерцающих глаз, отчего его собственные казались черными и