Читать книгу - "Бывшая жена дракона. Вернуться по приказу - Майкл Скофилд"

что вопрос к ней.

— Ты, я, Грен, двое следопытов, Ортен и маг. Остальные остаются на полпути и ждут сигнала.

— Ройс с нами, — сказал Арден.

Лиара посмотрела на молодого стражника.

Тот выпрямился.

— Почему?

— Он знает старую северную башню. До службы в замке его отец держал постоялый двор у перевала.

Ройс кивнул:

— Я проводил туда охотников, госпожа. Когда башня еще не была закрыта.

Лиара согласилась:

— Хорошо.

Арден повернулся к отряду:

— Вы слышали.

И никто не спорил.

Это, пожалуй, было самым странным в новом Черном Клыке: его хозяин еще говорил тихо, но люди теперь слушали внимательнее, чем прежде. Не из страха. Из-за чего-то другого. Может, потому что впервые за долгое время его приказы перестали звучать как стена и начали становиться дорогой.

Лиара не хотела признавать, что видит это.

Она подошла к кобыле. Арден сделал шаг, будто хотел помочь ей сесть, но остановился.

Хорошо.

Лиара взялась за луку седла и поднялась сама.

Нога скользнула.

Не сильно.

Но Арден дернулся вперед.

— Я справилась, — сказала она, не глядя.

— Вижу.

— Не выгляди так, будто это подвиг.

— Я стараюсь выглядеть так, будто молчу.

Грен фыркнул.

Лиара бросила на него взгляд.

Старик сразу стал очень серьезным.

Ворота Черного Клыка открылись на рассвете.

На этот раз Лиара выезжала не в закрытой карете, не изгнанницей, не под чужим приговором. Она сидела верхом, с целительской сумкой у бедра, с теплым плащом на плечах, с алой линией договора на ладони.

И все равно, когда створки ворот прошли по бокам, в груди кольнуло.

Три года назад эти ворота закрылись за ней.

Сегодня открылись.

Разница была такой тонкой, что боль легко путалась с воздухом.

Северная дорога встретила их ветром.

Снег лежал свежий, нетронутый, но под ним уже твердел старый наст. Кони шли осторожно. Лес по обе стороны дороги был черным, густым, неподвижным. Ветви елей держали тяжелые белые шапки. Где-то далеко каркнула ворона.

Никто не разговаривал.

Лиара ехала между Греном и Ортеном. Арден держался чуть впереди, рядом со следопытами. Так было лучше. Видеть его спину проще, чем лицо. Спина не задавала вопросов. Спина не смотрела на нее так, будто каждое молчание просит права стать разговором.

Через час дорога начала подниматься.

Грен подъехал ближе.

— Там, за перевалом, старая тропа будет. Ее с дороги не видно.

— Почему башню забросили? — спросила Лиара.

— Официально? После обвала. Камень осел, верхний ярус треснул. Неофициально — место дурное.

— Дурное как?

Старик посмотрел на Ардена, потом на Лиару.

— Люди там голоса слышали. Еще до всех нынешних бед. Говорили, старые гонцы стучатся по ночам. Кто ночевал — просыпался с кровью из носа. Лошади к башне не шли.

— Прекрасное место для тайных встреч советника Морра, — сказала Лиара.

— Так я и говорю, дурное.

Ройс, ехавший чуть позади, тихо добавил:

— Мой отец однажды видел там синий огонь.

Арден повернул голову.

— Когда?

— Лет пять назад, милорд. Советник Морр тогда приезжал к вашему отцу. Отец сказал, что в башне горел свет, хотя пост был закрыт.

— Почему мне не докладывали?

Ройс замялся.

Грен хмыкнул:

— А кто бы докладывал, милорд? Покойный лорд не любил, когда слуги лезли в дела гостей короны. А потом советник стал приезжать уже к вам, только не через двор, а через южный тракт.

Лиара посмотрела на Ардена.

— Морр бывал у тебя после развода?

— Дважды.

— Зачем?

— Первый раз — с проверкой восточного барьера. Второй — с предложением королевской поддержки для северных печатей.

— И ты отказался?

— Да.

— Почему?

— Цена была слишком высокой.

— Какая?

Он не ответил сразу.

Лиара почувствовала через связь неприятный, тяжелый всплеск.

— Он хотел право королевского надзора над сердцем рода, — сказал Арден. — Формально — на время восстановления защитных контуров.

— То есть доступ к родовому алтарю.

— Да.

— И к драконьей магии Рейнаров.

— Да.

— Когда это было?

— Два года назад.

Лиара сжала повод.

— Через год после моего изгнания.

Арден не стал поправлять.

— Да.

— И тебя не удивило, что человек, которому я якобы передавала сведения о сердце рода, потом попросил законный доступ к нему?

Линия договора на ладони обожгла.

Его вина снова ударила в связь.

— Удивило, — сказал он.

— Но?

— Но я решил, что он пытается воспользоваться уже случившимся.

— А не тем, что сам же устроил.

— Да.

Снег скрипел под копытами.

Лиара смотрела на дорогу и пыталась сдержать слова. Не потому, что их не было. Наоборот. Их было слишком много.

Арден повернул коня чуть ближе.

— Скажи.

— Что?

— То, что хочешь сказать.

Она резко усмехнулась:

— Не уверена, что отряд заслужил этот разговор.

— Тогда позже.

— Нет. Потом ты снова решишь, что молчание благороднее.

Он принял.

— Возможно.

Лиара посмотрела на него.

— Ты действительно не спросил меня ни разу.

Арден молчал.

— Не формально. Не “это твоя печать?”. Не “кто имел доступ?”. Не как обвиняемую. Как жену. Как женщину, с которой жил три года. Ты ни разу не спросил: “Лиара, ты могла это сделать?” Ты уже пришел с ответом.

Его лицо стало жестче от боли, но не от защиты.

— Да.

— Я любила тебя, Арден.

Кони шли дальше, но мир будто остановился.

Она сама не поняла, зачем сказала это сейчас. На дороге, в снегу, при людях, когда впереди могла быть ловушка, мертвая или живая Селла, Морр, Мирена, проклятие. Неподходящее время. Неподходящее место.

Но правда редко выбирает красивую комнату.

Арден не повернул головы.

Только пальцы на поводе побелели.

— Знаю.

— Нет. Не знаешь. Ты знал, что я была твоей женой. Знал, что я держала дом, лечила людей, сидела рядом на советах, когда мне позволяли, и молчала, когда меня отодвигали. Но любви ты не видел. Иначе не поверил бы, что я могла открыть врагам сердце твоего рода.

Он закрыл глаза на миг.

Конь под ним нервно дернул ухом, чувствуя пламя хозяина.

— Я видел, — сказал Арден тихо. — Просто боялся сильнее, чем понимал.

Лиара не ожидала этого.

— Чего?

Он посмотрел вперед, на белую дорогу.

— Что ты стала мне нужнее, чем род. Что рядом с тобой я иногда хотел быть не главой, не драконом, не наследником Черного Клыка. Просто человеком. А человека легче ранить.

Лиара молчала.

— Когда появились доказательства, — продолжил он, — я зацепился за них как за спасение. Если ты предала, значит, я не был слабым. Значит, меня не ранили, а атаковали. Значит, можно не болеть, а злиться.

Снег падал с еловых ветвей, когда они проезжали под ними. Тихие белые обвалы.

— Удобно, — сказала Лиара.

— Да.

— И мерзко.

— Да.

— И слишком поздно.

Он повернул к