Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

в порядок,… а то щёки впали, как у вампира после поста. Глядишь, и Каменев остынет, и безопасники выдохнут.

Всё ясно. Зотов решил действовать старым путём. Но тактика страуса — не мой профиль!

Прятаться в кустах — стратегия для тех, кто боится испачкать форму. А я свою уже запятнала с этими нераскрытыми делами и проклятым поцелуем с подозреваемым! Дважды! И терять мне больше нечего. По мне так лучше сгореть в эпицентре, чем задохнуться дымом, пока ждёшь спасателей. Если идти на дно, то с гордо поднятой головой и с полным боекомплектом решительности.

— У нас дел — вагон! — бросаю последний аргумент.

— Вагон дел у неё! — отрубает Зотов. — А ты, какого хрена очередной висяк в отдел тащишь, а?!

Это он про того амбала. Знала бы я в аэропорту, во что это выльется, ни за что не повелась бы на слезливую мордашку той блондинки. Но тогда казалось — этим делом смогу выкарабкаться, ретироваться. А то раскрываемость в отделе падает быстрее, чем метеорит.

— То-то же! — фыркает полковник на моё молчание. — История с тем воякой из спецслужб тебе звёздочку не принесла, а теперь главное — чтобы остальные не полетели.

Зотов снова наливает себе, уже до краёв, будто общаться со мной он готов только в состоянии глубокого алкогольного погружения.

На этот раз ему требуется четыре глотка. После он выдыхает, словно дракон, очнувшийся от вековой спячки. С жаром и перегаром, который смешивается с душным воздухом кабинета, оседает на коже липкой плёнкой.

Полковник протягивает мне чистый лист и ручку.

— Пиши заявление на отпуск.

— Но я же…

— Ася! Пиши!

Его взгляд — стальной, без единой трещины для возражений. Заставляет проглотить все слова разом.

А ведь, может, это и к лучшему? Отпуск — это же замечательно! Буду спать до победного, наконец-то свожу кота на груминг к тому мастеру, перед которым все коты падают на спину. И обязательно, клянусь, полью свой многострадальный фикус. Начну с ним задушевные беседы о смысле бытия — потому что в четырёх стенах моей квартиры за две недели одиночества я точно свихнусь!

— Или отпуск, или увольнение, — отрубает Зотов, чётко и безжалостно, словно в нём растворилась вся его человечность. И, подозреваю, бутылка коньяка тоже!

Чёртов старик!

Хватаю ручку, листок. Царапаю бумагу так, будто высекаю слова на камне. Каждая буква — выстрел по нервам и остаткам самообладания. Между строк проступает рожа этого проклятого амбала! Именно из-за него и его «сверхсекретной» группы с «засекреченными» данными меня сейчас списывают в архив! Кретин! Мерзавец! Ещё бы немного… и я бы распутала этот клубок и вытрясла из дела всю грязь до последней пылинки!

— Умница! — произносит полковник без тени похвалы, и моё заявление с шуршанием исчезает в недрах его стола.

Подрываюсь с места — внутри всё кипит от несказанного. Но на языке — лишь отборный мат, за который Зотов отправит меня в отставку. Не на две недели, а навсегда.

Щелчок кобуры, холодная сталь табельного в руке не проясняет мысли, а лишь раскручивает вихрь бессильной ярости. Со звоном швыряю пистолет на стол, гордо вскидываю подбородок и разворачиваюсь к выходу.

— Табельное сдавать не обязательно, — звучит сзади голос Зотова. — Забери.

Интересненько! У нас что, революция? Новые порядки?

Поворачиваюсь на каблуках. Зотов кивает в сторону оружия:

— Забери, говорю!

Ладно. Нерешительно беру пистолет, чую подвох за версту. Задвигаю в кобуру, щёлкаю застёжкой. Всё это время не отвожу глаз от полковника. А он сидит в кресле с такой недовольной миной, что всё больше напоминает моего отца, который с точь-в-точь таким же лицом вёл переговоры с моим бунтующим подростковым «я». Та же смесь бессильной злости и глухого разочарования.

И прежде чем я скрылась за дверью, он добавил своё фирменное:

— Но если узнаю, что ты им воспользовалась… сам сдам тебя в службу безопасности!

Классика! Запретный плод — любимая игра Зотова в моральное превосходство. Это как дать ребёнку конфету и сказать: «Смотри, но не ешь!»

Возвращаюсь в свой кабинет абсолютно опустошённая. Тело не просто ноет — оно разваливается на запчасти. Но усталость тонет в гремучем коктейле из злости, паники и детской ощутимой, острой, неприятной.

— Отстранили? — тут же встревает Вася, завидев меня в дверях.

— В отпуск отправили! — фыркаю я.

— Везёт! — подаёт голос Виталя и тут же ловит мой испепеляющий взгляд. — Ну а что? Отдохнёшь, пока мы тут с собачьим помётом возимся и старушек успокаиваем!

Да, мы так и не раскрыли дело о пропавших домашних любимцах! Простите, были дела поважнее! Но слова коллеги действуют на нервы.

Готова рыться в собачьих кучах, лишь бы не грызть себя в одиночестве и не мечтать пристрелить одного наглого сверхсекретного гориллу!

— О, ребят! — восклицает Вася, и в его глазах загорается лампочка очередной блестящей, но идиотской идеи. — Может, в бар сгоняем?

От одного слова «бар» меня чуть не выворачивает!

— А что… я бы расслабился! А то голова скоро лопнет от всего этого дерьма!

И две пары глаз уставились на меня в немом ожидании вердикта.

Идея заведомо отстойная, но кажется, мне и правда не помешает выдохнуть. Два жутких дня давит на нервную систему, а воспоминания про этого гладиатора на чувство собственного достоинства!

А если получится утопить эти воспоминания в алкоголе… это будет просто фантастика!

— Ладно, — капитулирую я. — Раз у меня внеплановый отпуск — я проставляюсь!

Глава 12

— Ася —

Через пятнадцать минут мы уже сидим в баре за углом. Напоминает ирландский паб на русский манер. Днём здесь обедает весь наш отдел, а вечером вот — сбрасывают напряжение и литрами поглощают пиво. Администратор встречает с почестями. Полицейских тут любят. Во-первых, мы для них что-то вроде бесплатной крыши. Если случаются пьяные разборки — мы под боком. А в нашей местной «подземной отрезвительнице», как выяснилось, свободных камер хоть отбавляй.

Вот сегодня ещё одна опустела! Чёрт!

А я как вспомню эту довольную рожу верзилы — так не то что напиться хочется, а мозги