Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

из головы вытащить и в спирту замочить!

— Эй, ну чего кислая такая! — Вася не унимается. Хочет, видимо, настроение поднять, или просто не выносит наш комик-лейтенант моих хмурых бровей.

— Кислая потому что ещё трезвая, — за меня отвечает Виталик и такую улыбку давит, что я сразу понимаю: решение оставить табельное в отделе было правильным.

Однажды, на второй год службы, когда Виталя только определили ко мне в отдел, мы вот так же дружно напились, и крышечка у него нормально так поехала. Чуть не пристрелил мужика, который случайно на него кружку пива опрокинул.

Я тогда хотела даже на него рапорт написать. Всё-таки мы полицейские, должны при любых обстоятельствах держать лицо и ствол в узде (ну если перед нами не преступник). А потом решила — не стану так коллегу подставлять. Увидела, что он реально хороший мужик и за закон держится, как и я. Но совесть меня ещё долго ела!

И то, что сейчас мы без пистолетов, — это замечательно! Иначе я бы не расслабилась, даже выпив половину бара!

Молоденькая официантка в зелёном переднике появляется неожиданно. С подносом и, кажется, нашей выпивкой. Когда ребята успели заказ сделать? Непонятно. Но мои предпочтения они учли. В общем, пьём «Егермастер».

Официантка торопливо выставляет на стол две бутылки, три рюмки и целую гору апельсиновой нарезки, щедро украшенной корицей. Виталя отвешивает ей комплимент в фирменном стиле гоповатой брутальности. Та, раскрасневшись, убегает, прикрывая лицо подносом.

— За отпуск! — довольный, как слон, тостует Вася, поднимая рюмку.

— За сон! — бросает тут же второй тост Виталя.

И эти двое уставились на меня в ожидании. А у меня в голове такая свалка, что я выпаливаю первое, что приходит:

— За фикус, который, я надеюсь, всё-таки полью!

Чокаемся. Пьём залпом. Концентрированный вкус трав заставляет поморщиться. Сперва обволакивает язык тягучим, почти сиропным сахаром, сразу за сладостью врывается жгучая смесь аниса, лакрицы и гвоздики, а после — горькая прохлада. Жжение спирта спускается в желудок, но оно скорее греет, чем обжигает.

Три стопки звонко приземляются на стол. Вася долго и театрально кривится. Виталя, как эстет, обтирает руки после апельсина салфеткой, завалившись на диван. А я довольно улыбаюсь, потому что ощущаю, как с первой рюмкой мою внутреннюю бурю начинает постепенно гасить. Медленно, но это происходит. Словно травы этой настойки спаивают нервные клетки одну за другой, настраивая тело на равновесие.

Вася складывает руки на стол, как отличник на уроке, и смотрит на меня в упор:

— Ну, вещай! Зотов тебя в отпуск попёр из-за дела с оружием или из-за гладиатора?

И стоит только ему напомнить про эту гориллу — моё равновесие в момент растворяется. Только-только утихомиренные мысли снова взрываются в голове на пятый круг ада! Дьявол!

— Оба факта ему поперёк горла, — отвечаю, стараясь говорить ровно, но голос съезжает до нервного хрипа. — А там ещё и Каменев постарался…

Как вспомню его кипящий чайник — так меня передёргивает. Вот надо быть таким козлом, а?! Сам ничерта с обязанностями не справляется, ради откатов закрывает глаза на ввоз огромной партии оружия — и другим работать не даёт.

— Стрёмно, — тянет Виталя и по-новой наливает стопки в рюмки. — Если Каменев взялся за дело, это добром не кончится.

Киваем оба — я и Вася. Только я с тяжелым грузом на душе, а напарник с сочувствующей физиономией.

— Выпьем! — командует Виталя.

Выполняем приказ моментально. Вторая рюмка обжигает язык чуть сильнее, и я тут же закусываю цитрусом.

Пока алкоголь задорно опускается в желудок, снова чувствую, как медленно спаиваются мои нервишки, а в голове образуется нечто, напоминающее вакуум.

Пью я редко, в последнее время крайне редко. Во-первых, не с кем — мой кот Финик придерживается здорового образа жизни. А во-вторых, времени нет. Зато вот теперь времени будет, хоть отбавляй. Две недели. Смотри, не спейся!

— Надо просто дело какое-то раскрыть и реабилитироваться, — предлагает Вася.

— Ага, — усмехается Виталя. — У нас три глухаря и пропавшие собаки. На какое дело ты рассчитываешь?

— А я вот на гладиатора рассчитывала, — выдыхаю с грустью.

Виталя глаза к потолку закатывает, и я уже знаю, что он скажет. И он собственно это и говорит слово в слово:

— Там всё сразу ясно было!

И Вася ещё кивает, как китайский болванчик, согласный с нашим коллегой.

И меня это начинает раздражать. Всем, блин, ясно было. Ему, Васе, Зотову! Одна я, что ли в этом верзиле вижу опасность, граничащую с криминалом?

— А мне вот неясно, — бросаю на автомате. — На нем таблички «не суйся — убьёт» нет! Откуда я могла знать, что он сверхсекретный агент?! 08, блин!

— А по мне даже к лучшему, что его выпустили.

Я Виталю взглядом к дивану пристреливаю. Тот даже вздрагивает, чуть краснеет. Опасается, что я сейчас взорвусь прямо здесь и вывалю на него всю свою ярость.

— Ну, правда, Ась, — вступается Вася. — Нам еще проблем с верхами не хватает для полного счастья! Ты же знаешь, как там всё устроено… ты туда палец суёшь — тебе по плечо руку сцапают!

Он, конечно, прав. Понимаю. Но суть от этого не меняется! Несправедливо это всё! Раз в спецвойсках — значит можно кретином быть? Раз на тебе гриф секретно — ты можешь вот так просто любую девчонку, даже в форме, прижать к столу, пусть она и выглядит как зайка?

И кто вообще сказал, что если этот гладиатор в спецвойсках — то он закон не нарушает? Служба ему не мешает охранный бизнес вести, хоть и это не по закону! И ничего, обходит как-то.

— Секретность — это не знак добропорядочности, а всего лишь способ замести мусор под ковёр, — выговариваю я, пока вконец голос не сорвался на крик. — И судя по тому, как эту тайну охраняют, мусора там по колено!

Виталя наполняет стопки по третьему разу, не упуская кольнуть меня побольнее:

— А мне вот кажется, у тебя к этому амбалу что-то личное…

Кривлюсь от его слов и внутреннего омерзения. А после память услужливо подкидывает воспоминание