Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

запираешь, тем больше он на волю просится. Но сейчас не до хуйни. С ним после разберусь.

Смотрю на парнишку, тот ловит мой взгляд. Бледнеет, бедолага. Кивком головы указываю ему на дверь. Пацан сперва моргает на меня взглядом, полным отупения, а потом кажись до него доходит. Подпрыгивает и бросает что-то вроде «меня Зотов вызывал» — и испаряется, оставляя нас наедине.

— Может, уже наручники снимешь?

Зайка стреляет в меня взглядом:

— У тебя ещё десять минут заключения.

— Можем по-другому их скоротать, — скалюсь во все тридцать два. Знаю миллион вариантов и чуть больше поз, которые капитану Зайке явно зайдут.

— А знаешь, — вдруг её голос меняется. Становится более радостным, словно в её мозгу взорвалась гениальная идея. — Это сработает!

И не успеваю моргнуть, как она освобождает меня от наручников и заявляет с голосом, полным решимости:

— Пристрелю тебя, извращенец, если попытаешься меня коснуться!

Ебануться, какая отвага! Заслуживает восхищения и моей улыбки, которая снова растягивает губы в разные стороны.

Она снова отворачивается к коробке, перепроверяет вещи по списку с дотошностью и канцелярской святостью. Сто пудов, она не грешит лишь потому, что в должностных инструкциях это не прописано. Решаю на это и давить.

— Тебя ж посадят, — говорю, растирая следы на запястьях.

— Смягчающие обстоятельства — убийство в состоянии аффекта, — выговаривает та, а после оборачивается с осанкой стальной пружины, усаживается на край стола, и на её лице появляется безжалостная улыбка. — Смягчающие, но для тебя нифига не приятные!

Максимальная стерва! И меня рвёт на части. С одной стороны, хочется аплодировать этой ледяной богине войны стерильной до зуда, а с другой — меня забавляет, как отчаянно она пытается спрятать за этой смелостью и показной бравадой простую человеческую панику.

— Твои вещи, — хлопает она по коробке. — Проверяй.

Подхожу почти вплотную. На этот раз она не убегает, не отшатывается, продолжает восседать на краешке стола, превращаясь в элемент интерьера, и при этом, провоцируя, видимо желая привести свои глупые угрозы в действие.

Эх, малышка, знала бы ты, что меня твои пули едва ли ранят! Стоит тебе выпустить их из обоймы, как их тут же мой волчара пережуёт и выплюнет.

Но я держу дистанцию — в два с половиной сантиметра. Угрожающая близость, от которой она дышать перестаёт. Раскладываю по карманам вещи: паспорт, бумажник, телефон. Часы застёгиваю на руку. Она всё это время смотрит с таким холодным безразличием, будто решила до конца играть в хранительницу казённой девственности, но я же знаю, что в ней сейчас взрывается вулкан. Чую это нутром! Её остервенелый пульс, рваные вдохи. Даже чувствую, как сонная артерия на её шее подрагивает от напряжения.

Заканчиваю со своими шмотками и иду на абордаж. Один рывок — быстрый и стремительный. Она даже до кобуры мыслями дотянуться не успела, как уже в моих руках. Обе её руки в захвате моих пальцев за её спиной. Она начинает вырываться, но не вопит — кряхтит, сопит, матерится сквозь зубы. Хватаю свободной рукой её лицо и впиваюсь в сладкие губы.

Кайф! Чистый! Приправленный игрой на нервах и её остервенением. Целую жадно, властно. По-другому просто не умею. Да и практиковаться было не с кем. Шлюх целовать не станешь, разве что членом. А её хочется — не просто целовать, реально сожрать хочется. Волчара на пути к выходу. Из груди вырывается утробный рык. Девчонка сперва каменеет, а после ещё усерднее начинает выбиваться.

Дуреха не понимает, что творит. А у меня от её сопротивления и член на дыбы, и оборотень. А она извивается вся, трётся об мою грудь своими сиськами. А это не сиськи — это подстрекательство на преступление, блядь. И стоит мне руку с её лица убрать, чтобы пощупать, как она тут же кусает мою губу — прокусывает до крови.

Машинально отпускаю её. Она толкает меня в грудь. Делаю шаг назад, слизываю кровь с губы.

— Сучка! — скалюсь как маньяк. Реально заводит эта бестия, будь здоров!

— Застрелю! — шипит она. Взгляд — термоядерный коктейль. — И не поможет тебе твоя служба в спецвойсках!

— М?

Вот теперь я теряюсь. Даже запал трахнуть её спадает, и волчара внутри замирает. Какого чёрта…

Копша видит мой ахерон и победно вскидывает подбородок, сворачивая руки на груди в суперброню.

— Не ожидал?

А вот тут в точку!

— «Тень 08», кажется, — поющим голоском выдаёт, а у меня мышцы в тугой канат сворачиваются, вышибая мозги. — И чем же твои спецвойска занимаются? Людей похищают? Или чем-то более криминальным?

Пиздец! Приплыли!

— Откуда ты вообще про «Тень» узнала?

Жмёт плечами:

— У меня было двое суток и архив.

А у меня шестерёнки в голове скрипят, просят смазки в виде дополнительной инфы, но хуй там! Голимый ноль! Информация по группе «Тень» в архивах чётко засекречена. Даже само название нигде всплыть не должно было! Там всё на таких вершинах секретилось, что этой копше и не снилось.

— Этой инфы нет в архиве, — мой голос теряет прежнюю игривость. Чистая концентрированная сталь.

— Это уже не важно.

— Важно!

И я машинально делаю шаг вперед. Девчонка рукой дергает в сторону ствола, но я её перехватываю. Рывком дёргаю на себя. Она впивается в мою грудь. И любая бы на её месте тут же в обморок шмякнулась, но кажись, не на ту нарвался. У этой нервишки по устойчивее будут. Взирает на меня снизу вверх бесстрашная фурия.

— Я всё равно узнаю, — целит она сквозь зубы.

В глазах чистый азарт, который пиздец как бесит. И тут я понимаю — хер её что остановить. Даже суперсекретность, которой нас государство пичкало, этот таран прожует и выплюнет! Но если она чуть глубже капнёт — там пиздец. Польётся такое, что эта икона правопорядка молчать не будет. А стоит ей хоть пискнуть — завязнет по самые заячьи уши в этом дерьме!

Блядство!

— Ты нихуя не узнаешь! — и мой голос уже не мой, это рык оборотня, что раздувается в груди, готовый в любой момент выпорхнуть из тела и перегрызть ей глотку самостоятельно. Потому