Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

от него смс с ссылкой и паролем. Захожу в систему Оникса. С трудом понимаю, как в этой ебанутой схеме из алгоритмов, кодов, каких-то непонятных нитей можно хоть что-то цепануть.

Как-то он пытался объяснить эту хитрую работу, но я тогда особо не вникал. А сейчас… ну, пиздец как надо! Но не выходит. К этой проге должны выдавать бутылку виски и пару тысяч нервных клеток!

Сука! Не система — молекулярный взрыв мозга! Да ну и плевать! Пострадает белобрысая — её вина. Нехрен было от меня сматываться!

Замираю от уже узнаваемого пульса. Улыбка на губах снова расцветает. В груди отбивает чечётку её шаг по коридору. Чёткий, как взрыв снаряда. Яйца от предвкушения мгновенно каменеют.

Ебать, как она на меня действует!

— П-подозреваемый, встаньте, — заикаясь, произносит сержант-малолетка и тут же добавляет: — Пожалуйста.

Едва не ржу, но замечаю её за спиной конвойного и машинально поднимаюсь с койки.

Она внимательно следит за каждым моим движением. В глазах — прежний заряд желания пристрелить меня при попытке к бегству. На щеках расцветает свежий румянец. Прикусывает губу, словно пытается отгрызть её, вспоминая наш поцелуй. Одета всё так же: стрелки на брюках — бритвой, бледно-голубая рубашка застёгнута, блядь, под горло, за которой прячутся внушительные буфера. На голове вместо туго заплетенного хвоста — небрежный пучок тёмных волос с воткнутым чёрным карандашом, как канзаши у гейши.

Мальчишка-сержант трясущимися руками открывает замок, распахивает решётку. Что-то пытается сказать, но задыхается от волнения.

— На выход, — приказывает Зайка, выручая мальца.

Бляха! Вот это дерзость!

Делаю ровно два шага — и я уже в коридоре. Малышка-копша от моего приближения замирает. Огромными голубыми глазищами следит за мной как реальный заяц за лисом.

Упоительно, детка!

Прямо тут бы и разложил это дерзкое создание. Жаль, не оценит!

Глава 10

— Лис —

— Соскучилась, капитан Зайка?

Девчонка нахмурилась, впилась взглядом в моё лицо, словно медуза Горгона. Нервно двигает челюстью — явно подыскивает колкость для ответа, но вместо этого холодно бросает:

— Развернулся!

В руках наручники. На лице решимость потратить последние минуты моего задержания и потешить себя хоть чем-то. Раз запереть за решетку не вышло.

Ладно. Хер с тобой. Развлекайся, красотка, пока есть время. Потом спрошу и за наручники и за двое суток моей тоски!

Разворачиваюсь. Руки за спину. Копша без сострадания затягивает металлические тиски на моих запястьях до упора. Стерва! Бляха! Но мне заходит!

— Вперёд, — командует она, подталкивая к выходу.

А меня от её командирского тона штырит. Мысли рассыпались на блестящее конфетти, и собрать их в одну кучу — задача для слабаков. В мозгу взрывается фантастический фейерверк: вспышки, искры, радуга. Ебать! Ещё бы единорожку сверху, и всё, полный набор прихода! Но остановиться не получается. Несёт этой радужной волной прямо в стратосферу. Щеки болят от идиотской ухмылки, но мышцы лица живут своей жизнью, застыв в этом кайфовом оскале.

Юнец-сержант пропускает нас через решетку, бросив на прощание глупое:

— Всего доброго!

Девчонка вспыхивает от его слов — жутко злая, недовольная, но ахуенно забавная!

Иду следом. Зырю на её задницу, в обтягивающих брюках. Зачётный орех, видно упругий. Так и просит знатный увесистый шлепок. Но руки за спиной в наручниках, застёгнутых с «любовью» под завязку. Не пытаюсь их снять, хотя знаю, что справлюсь с ними за семь секунд с завязанными глазами и стоя на указательном пальце правой ноги!

— Прекрати пялиться! — фыркает она недовольно, явно почувствовав мой взгляд.

— А ты задницей так не валяй, и может поможет, — отшучиваюсь я.

Хотя нет. Нихуя тебе не поможет! Такая жопка просто не может мой взгляд не цепануть!

Копша тяжело вздыхает, мотает головой, поднимается по лестнице даже не оборачиваясь.

— Ты чего такая уставшая? — подмечаю. — Утомилась в поисках правды?

Она плечом дергает, отбиваясь от моих слов, но молчит. Ясно. Вид делает, что я ей омерзителен. А вот её сердечко пускается в скачку — пульс под двести с сальто и тройными пируэтами.

Решаю снова эту послушницу в погонах распалить.

— А правда в том, детка, что мы могли ахрененно провести эти двое суток вместо этого головняка…

Тормозит на ступеньках, разворачивается. Теперь с меня ростом, а всё ещё кажется мелкой — мелкой и жутко язвительной.

— Слушай, я уже поняла, что ты кретин. Не стоит мне лишний раз об этом напоминать!

— Давай напомню о другом, — выразительно вскидываю брови, она тут же напрягается. — Чмоки-чмоки в камере… припоминаешь?

Девчонка решается, видать, поиграть со мной. Демонстративно закатывает глаза к потолку, будто роется в крохах памяти, а после выдаёт голосом, упавшим до шепота, вибрирующим, как хвост гремучей змеи перед броском:

— Нет! Не припоминаю! — кривится. — Видимо, не впечатлили меня твои чмоки-чмоки.

А сама краснеет до ушей. Умора её злить!

— Пиздишь!

Уголки её губ едва заметно дрогнули — не в улыбке, в брезгливом спазме:

— Ты омерзителен!

Вот же сучка недотраханная! Кажись, под своим гнездом из волос на голове, прячет церковный апостольник.

Разворачивается и ускоряет шаг. Бросается в настоящий побег, видать, решила побыстрее от меня смыться, но я нагоняю. Перепрыгиваю через ступени, бросаю вслед:

— Сколько не беги, всё равно подо мной окажешься.

И я уж думаю, что она сейчас бросит фразу на подобие «я не такая!». Но вместо этого она фыркает, кажется, матерится. Ещё немного, и бзданёт милая Зайка. Лишь бы хвостик не отпал!

Врывается в какой-то кабинет. Я следом. Там служивый вскакивает с кресла, отдавая честь. Копша без разговоров кидается с расспросами:

— Вещи задержанного здесь? Зотов постановление прислал?

— Да-да, всё готово! — служивый двигает коробку по столу, сверху кладёт бумагу.

Девчонка хватает листок, вчитывается или вид делает, чтобы не замечать моего похотливого взгляда. А я оторваться от неё не могу. Трахнуть её хочется до зубовного скрипа. И не только мне. Волчара внутри переворачивается, скребётся, кажись, взвоет сейчас, напоминая о своей жажде. Давно не превращался. На базу приеду и исправлю. Волку нужна прогулка — это факт. Чем дольше его